Ну что, дорогие мои синефилы и сочувствующие, давайте поговорим о том, о чем говорить обычно не принято, если вы не готический подросток или не патологоанатом с профдеформацией. Кажется, в кинематографе (и в жизни, что пугает куда больше) наметился новый тренд. Забудьте о бесконечных франшизах про супергероев; нынче в моде — фанфары! — смерть. Да-да, та самая, с косой.
Всё это безобразие совпало с расцветом движения «death positive». Если вы пропустили этот культурный сдвиг, сидя в бункере за просмотром раннего Годара, то знакомьтесь: Кейтлин Даути и её коллектив The Order of the Good Death. Звучит как название секретного общества из романа Дэна Брауна, но на деле ребята занимаются благородным делом: они пытаются объяснить нам, невротикам, что умирать — это, в общем-то, естественно. Их цель — дестигматизация (какое слово, а!) и поиск ритуалов, которые подходят именно вам, а не похоронному бюро с их прайсом на бархатную обивку.
Тут, конечно, масла в огонь подливают дебаты об эвтаназии, гремящие по всей Европе и Штатам. Политический дискурс неминуемо просачивается на экраны, формируя концепцию «хорошей смерти». А еще есть «DeathTok». Да, в том самом ТикТоке, где вчера танцевали тверк, сегодня обсуждают паллиативную помощь. Дивный новый мир! Документалисты, разумеется, тут как тут. Ленты вроде Edge of Life (2025), пронзительного Last Flight Home (2022), Endgame (2018) и уже ставшего классикой жанра How to Die in Oregon (2011) препарируют современную медицину конца жизни с дотошностью хирурга.
Но вот в чем загвоздка, и об этом блестяще говорит режиссер Бенна. Чтобы не сойти с ума от ужаса, нам жизненно необходим юмор. Серьезно. «Многие из нас впадают в ступор, узнав, что кто-то болен, — объясняет он. — Мы фактически изгоняем больных из общества просто потому, что у нас язык прилипает к гортани и мы не знаем, что сказать». О, как это знакомо! Это неловкое молчание, громче любой сирены.
Бенна рассказывает, как на постпродакшене его проекта шли настоящие баталии. Продюсеры, вечно дрожащие за рейтинги, боялись: а поймет ли зритель, что герой, Андре, шутит? Как можно хихикать в лицо безносой? Было мощное давление — сделать «традиционное кино про рак». Вы же знаете этот жанр: серые фильтры, скрипка на заднем плане, выжимание слезы коленом. Мы смотрим такие фильмы с ужасом. А если перевернуть доску? Если добавить юмора? Внезапно тема становится, простите за цинизм, удобоваримой. Это уже не приговор, а повод для разговора.
Конечно, давайте будем честны: снимать смерть в реальном времени — идея не новая. Фредерик Уайзман, этот титан документалистики, в своем шестичасовом (запаситесь кофе!) эпосе Near Death (1989) сплел голоса врачей и пациентов в бостонской больнице в такую плотную ткань, что дышать трудно. А вспомните Dying at Grace (2003) Аллана Кинга или, скажем, Mrs Fang (2017) Ван Бина — это же чистейшее наблюдение за угасанием, от которого стынет кровь. Это великое кино, но оно оставляет вас наедине с бездной.
Новая волна — Бенна, Кирстен Джонсон и иже с ними — меняет тональность. Вспомните сцену из Dick Johnson is Dead (2020), где отец режиссера примеряет гробы, как будто выбирает новый диван в IKEA. Это уже не про «них» (больных и несчастных), это про «нас». Эти фильмы не отчуждают умирающего, а предлагают нам самим примерить мысль о конечности бытия. Memento mori, но с улыбкой чеширского кота.
Разумеется, этический вопрос тут стоит острее, чем игла шприца. Как снимать смерть и не превратиться в стервятника с камерой? «Андре любил шутить: «Ребята, вы упустите последний кадр, потому что свет не так выставлен»», — вспоминает Бенна. Представляете уровень самоиронии? Человек уходит, но переживает за экспозицию! Впрочем, Бенна поступил по-джентльменски: его команда решила не снимать последнюю неделю жизни Андре. Они оставили этот момент семье и друзьям. И это, пожалуй, самый сильный режиссерский ход — вовремя выключить камеру.
В конечном счете, такие фильмы, как André is an Idiot или шедевральный Dick Johnson is Dead, — это не эпитафии. Это гимны жизни. Парадоксально, но факт: смерть здесь выступает просто как финальный сюжетный твист, достойный того, чтобы остаться на пленке. «Мы можем праздновать смерть, — настаивает Бенна, и я склонен с ним согласиться. — Мы можем праздновать болезнь. Это просто часть нашей жизни». И знаете что? Возможно, это самая здоровая мысль, которую нам подарил кинематограф за последние годы. 🎬👻
