Давайте отмотаем пленку назад, в далекий 2002 год. Помните это время? Мы еще пользовались дискетами, а телефоны умели только звонить. И вот, в этом палеозое случается тектонический сдвиг: Холли Берри, в том самом бордовом платье с прозрачным верхом, которое обсуждали больше, чем геополитику, поднимается на сцену за своим «Оскаром». Первая афроамериканка с призом за главную женскую роль! Слезы, истерика, ощущение, что мир перевернулся. Казалось бы, после такого триумфа перед ней должны были раскатать красную дорожку прямиком до Марса, а сценарии приносить пачками на золотом подносе. Ага, держите карман шире.
Как выяснилось годы спустя (и как поведала сама актриса в недавней исповеди изданию The Cut), реальность оказалась той еще бессердечной стервой. Холли, конечно, женщина с характером — вспомните хотя бы, как она пережила провал Catwoman (Женщина-кошка), лично явившись за «Золотой малиной», — но даже ее оптимизм разбился о чугунные лбы голливудских боссов.
Суть драмы проста до безобразия: статуэтка на каминной полке не меняет ДНК индустрии. «Я была безумно горда, но на следующее утро я все еще проснулась чернокожей», — говорит Берри. И эта фраза бьет посильнее, чем финал любого триллера Финчера. Награда наградой, а продюсеры продолжали смотреть на нее с осторожностью сапера, разминирующего бомбу. 🤔
Вы только вдумайтесь в этот абсурд: у вас есть актриса с официальной справкой о гениальности от Академии, а студии чешут затылки и бормочут: «Ну, мы не знаем, как это продать за границей». Видите ли, существовал (и, будем честны, никуда не делся) миф, что фильмы с чернокожими актерами в главных ролях плохо смотрят в условной Европе или Азии. Режиссеры впадали в ступор, не понимая, как вписать «нестандартного» персонажа в свои белоснежные сценарии. Это не личная проблема Холли, это системный барьер, о который можно биться головой до сотрясения мозга, но трещины пойдут только по вашему черепу, а не по системе.
А ведь роль в Monster’s Ball (Бал монстров), за которую ей вручили того самого золотого лысого дядюшку, была мощнейшей. Она сыграла Летицию Масгроув, жену казненного преступника, — роль на разрыв аорты. Но, как показывает практика, Голливуд — это не место, где справедливость торжествует по расписанию. Двери, которые должны были распахнуться настежь, лишь слегка скрипнули и захлопнулись обратно.
И знаете, что самое смешное? Или грустное? Холли в своем скепсисе не одинока. Вон, Аманда Сайфред, эта большеглазая фея, недавно тоже выдала базу: «Оскар» больше не гарантия вообще ничего. «Вы помните, кто выигрывал за последние десять лет?» — спрашивает она. И тут наступает неловкая пауза. Потому что мы помним перепутанные конверты «Ла-Ла Ленда», помним пощечину Уилла Смита, а вот кто там унес статуэтку за лучшую роль в каком-нибудь 2018-м — вопрос для викторины «Кто хочет стать миллионером», на котором срежется даже знаток.
Так что, друзья мои, «Оскар» — это, конечно, приятно, блестяще и повышает самооценку, но, как выяснила на своей шкуре великолепная Холли Берри, от безработицы и предрассудков он спасает примерно так же эффективно, как зонтик от цунами.
