Дорогие мои синефилы и просто сочувствующие!
Вы не поверите, но нашему любимому безумцу, человеку-оркестру и главному хулигану Голливуда Мэлу Бруксу стукнуло… девяносто девять лет. Да-да, без одного года век! В честь этого HBO выкатывает документалку Mel Brooks: The 99 Year Old Man!, а сам патриарх грозится выпустить The Bride!. Но давайте честно: пока мы ждем новинок, есть отличный повод сдуть пыль с видеокассет (ну или где вы там сейчас смотрите кино) и пересмотреть абсолютную вершину комедийного абсурда — Young Frankenstein 1974 года.
Этому черно-белому шедевру уже полвека, а он живее всех живых… IT’S ALIVE! Усаживайтесь поудобнее, я собрал для вас тринадцать историй о том, как создавалась эта нетленка. И поверьте, закулисье там было не менее смешным, чем сам фильм.
Все началось с ковбоев и фасоли
Представьте себе 1974 год. Мэл Брукс и Джин Уайлдер снимают Blazing Saddles — ту самую комедию, которую сегодня бы «отменили» еще на стадии сценария. Брукс вспоминает (а память у дедушки в его мемуарах All About Me! дай бог каждому), как однажды в обеденный перерыв заметил Уайлдера, что-то строчащего в блокноте в декорациях Дикого Запада.
«Джин, — говорит Брукс, — пошли пожуем?» А тот ему: «Погоди, у меня мысль». И протягивает листок с заголовком Young Frankenstein. Идея Уайлдера была проста и гениальна: внук того самого барона Франкенштейна, чопорный ученый-сноб, который считает оживление мертвецов антинаучной ересью, но в итоге оказывается таким же психом, как и дедуля. Яблочко от яблони, как говорится.
Бюджет фильма: 57 долларов (наличными)
Когда Брукс спросил, чего Уайлдер хочет от жизни, тот ответил: «Мечтаю, чтобы мы написали это вместе, а ты снял». Мэл, будучи прожженным прагматиком, тут же поинтересовался наличием финансов. У Джина в кармане оказалось ровно 57 баксов.
«Это начало! — заявил Брукс, забирая деньги (и это чистая правда, а не анекдот!). — Считай это авансом. Если мне понравится, я в деле». Сценарий они писали в бунгало отеля Bel-Air, попивая чай «Эрл Грей» и закусывая английским печеньем. Джентльмены, черт возьми! Переписывали сцены до посинения, пока не достигали совершенства.
Черно-белый бунт
Брукс и Уайлдер уперлись рогом: фильм должен выглядеть точь-в-точь как классика Джеймса Уэйла 30-х годов — Frankenstein и Bride of Frankenstein. А значит — никакого цвета. Только ч/б, только хардкор.
Студия Columbia Pictures, которой они пытались впарить идею, покрутила пальцем у виска. «Репутация Брукса как генератора денег тогда еще не была столь очевидна», — скромно замечает Мэл. Продюсеры предложили компромисс: снимаем в цвете, а печатаем на черно-белой пленке. Брукс, старый лис, почуял подвох: «Я знал, что они меня обдурят и выпустят цветную версию». В итоге он хлопнул дверью, и сделка сорвалась. И слава богу!
Как Франкенштейн спас «Звездные войны»
В тот же день сценарий притащили Алану Лэдду-младшему на студию Fox. Тот прочитал, восхитился и дал добро на черно-белую съемку и бюджет в $2.4 миллиона. И не прогадал!
Young Frankenstein собрал в прокате безумные по тем временам $86 миллионов. Этот успех так укрепил позиции Лэдда, что он смог дать зеленый свет куче рискованных проектов. Среди них были — внимание! — Alien, Blade Runner и какие-то там Star Wars. Так что, друзья мои, без горбатого Игоря мы бы, возможно, никогда не увидели Дарта Вейдера. Живите теперь с этим.
«Какой горб?»
Кстати, о горбе. Марти Фельдман, человек с самыми выразительными глазами в истории кино (спасибо базедовой болезни и гениальному комическому дару), сыграл Игоря. И именно он придумал лучшую шутку фильма.
Помните сцену? Доктор Франкенштейн (Уайлдер) деликатно говорит: «Я блестящий хирург, может, мне помочь вам с этим горбом?» На что Фельдман с невинным видом импровизирует: «Каким горбом?». Шах и мат.
Бруксу запретили появляться в кадре
Обычно Мэл Брукс лезет в каждый свой фильм, как Хичкок, только с текстом и кривляниями. В Blazing Saddles он сыграл аж четыре роли! Но тут Уайлдер поставил ультиматум: «Мэл, ты только режиссер».
«Почему?» — обиделся Брукс. «Потому что я не хочу, чтобы ты отвлекался», — отрезал Уайлдер. И ведь сработало! Правда, Брукс все же не удержался: озвучил воя кота, волка и сыграл коротенький эпизод за кадром. Ну, натура такая.
Джин Хэкмен и теннисная дипломатия
Вы знали, что слепого отшельника играет Джин Хэкмен? Да-да, тот самый суровый мужик из The French Connection, только что получивший «Оскар». Он играл в теннис с Уайлдером и ныл: «Хочу комедию, умираю!».
В итоге его загримировали так, что родная мама не узнала бы. До самых финальных титров никто в зале не догадывался, что этот бородатый старик, поливающий супом штаны монстра, — одна из главных звезд Голливуда.
Настоящее электричество из 1930-х
Декорации замка были грандиозными — 15 000 квадратных футов сырого камня и тумана. Но главный шик — лабораторное оборудование. Это не папье-маше, друзья мои! Дизайнеры нашли Кеннета Стрикфадена, который делал электрические штуковины для оригинального фильма 1931 года.
Дедушка хранил все эти «молниеметатели» у себя в гараже в Санта-Монике. Так что, когда вы видите в кадре эти жуткие разряды и пульсирующее свечение — это тот самый реквизит, который пугал еще наших бабушек. Настоящая магия кино.
Тери Гарр и немецкий акцент
Великолепная Тери Гарр (увы, покинувшая нас в прошлом году) сыграла ассистентку Ингу. На прослушивании она должна была сказать фразу «No, no you mustn’t» (Нет, вы не должны). Но вместо этого выдала гениальное: «No, no, you mozzn’t!».
Брукс чуть со стула не упал от восторга. А ее фраза «Vould you like to have a roll in ze hay?» (Не желаете ли поваляться в сене?) стала легендарной.
Усы раздора
Уайлдер хотел, чтобы его герой носил щегольские усики. Брукс был категорически против: «Ты же ученый, а не жиголо!». Спорили долго. В итоге сняли две версии сцены: с усами и без. Брукс посмотрел и признал: «Джин, ты прав. С усами ты чертовски хорош». Редкий случай, когда режиссер признал поражение перед актером.
Молния вместо болтов
В оригинале у монстра из шеи торчали болты. Но Брукс боялся юристов Universal (авторские права — страшная сила). Тогда гример Уильям Таттл (человек, получивший «Оскар» за грим еще до того, как такую номинацию вообще придумали) предложил гениальное решение: молния!
Питер Бойл, игравший монстра, проводил в гримерке по четыре часа в день. Но когда увидел результат на экране, перестал жаловаться. С молнией на шее он выглядел одновременно и жутко, и нелепо — идеально для фильма.
Драка за «Puttin’ on the Ritz»
Самая знаменитая сцена фильма — танец монстра и доктора под песню «Puttin’ on the Ritz». Брукс кричал, что это бред, что это разрушит атмосферу, что это слишком глупо даже для них. «Мы почти подрались!» — пишет он.
Уайлдер умолял просто попробовать. Сняли. Показали на тестовом просмотре. Зал лежал. Брукс подошел к Джину и сказал: «Ладно, это лучшее, что есть в фильме». С тех пор прошло 50 лет, а мы все еще смеемся над тем, как монстр орет: «ПУТТИН ОН ЗА РИИИИЦ!».
И напоследок…
Если вам мало этих историй, знайте: этот фильм вдохновил группу Aerosmith на хит «Walk This Way». Помните сцену, где Игорь говорит: «Walk this way» (Идите сюда / идите как я), и герой начинает хромать вслед за ним? Вот-вот.
Так что, друзья, наливайте себе чего-нибудь вкусного (можно и «Эрл Грей», если вы эстет), включайте Young Frankenstein и наслаждайтесь. Такого сейчас уже не делают. К сожалению.
