Слушайте, давайте на чистоту. Когда мы говорим о Роберте Редфорде — да-да, о том самом «позднем и великом», как теперь принято писать в сухих некрологах (хотя язык не поворачивается, честное слово) — мы представляем себе эталон. Это человек, который умудрился прожить в Голливуде 60 лет и сохранить лицо, причем в прямом и переносном смысле. У него была карьера, которой хватило бы на десятерых: от смазливых ролей, заставляющих домохозяек ронять половники, до создания «Сандэнса», мекки для всех нас, синефилов. Но вот парадокс: когда его самого, уже в статусе патриарха, спрашивали о любимых ролях, он не называл каких-то высоколобых драм, где нужно три часа многозначительно молчать в стену.
Нет, друзья мои, его выбор был прост и безупречен, как хороший виски. В двух разных интервью — с Пирсом Морганом в 2011-м и британцами из The Telegraph в 2018-м — наш золотой мальчик признался, что его сердце навсегда осталось в двух картинах: «Butch Cassidy and the Sundance Kid» и «The Sting». И знаете что? Это чертовски логично. 🧐
Химия, которую не нарисуешь на компьютере
Конечно, любой студент киношколы скажет вам, что это классика. Но давайте копнем глубже. Что объединяет эти фильмы, кроме того, что они собрали кассу размером с внешний долг небольшой страны? Там есть два секретных ингредиента. Первый — это режиссер Джордж Рой Хилл, дирижер этого оркестра. А второй… о, второй ингредиент — это Пол Ньюман. Тот самый человек с глазами цвета ядерной зимы (в лучшем смысле этого слова), без которого карьера Редфорда могла бы пойти совсем по другой траектории.
Давайте вспомним, как начинался «Butch Cassidy and the Sundance Kid». Это сейчас они легенды, а тогда кастинг напоминал бардак в коммуналке. Студия хотела кого угодно, только не Редфорда. Марлона Брандо, Стива Маккуина, да хоть черта лысого, лишь бы имя было громкое. Знаете, кто ударил кулаком по столу? Ньюман. В интервью Esquire в 2017-м Боб признался, что именно щедрость Пола изменила всё. Ньюман буквально затащил его в этот проект. И слава богу! Представьте на секунду Брандо в роли Сандэнса… Нет, лучше не представляйте, это сюрреализм.
Именно на съемках этого вестерна зародилась та самая дружба, о которой в Голливуде слагают легенды. Это была не просто работа, это была «бромантика» высшей пробы, когда партнеры понимают друг друга с полувзгляда. И этот драйв перекочевал на экран. Мы ведь любим эти фильмы не за сюжет, а за то, как эти двое смотрят друг на друга.
Афера века и страхи режиссера
Самое смешное, что когда спустя пару лет зашла речь о съемках «The Sting», Джордж Рой Хилл — умнейший мужик, между прочим — вдруг запаниковал. Он всерьез боялся, что зритель просто не поверит в интригу! Мол, послушайте, эти двое — Редфорд и Ньюман — такие закадычные друзья в жизни, они уже были Бутчем и Сандэнсом, кто поверит, что один может кинуть другого? Наивный человек. Магия кино как раз в том и заключается, что мы готовы поверить во что угодно, если это сыграно с таким шиком.
Для самого Редфорда любовь к этим фильмам делилась на «для души» и «для ума». «Butch Cassidy and the Sundance Kid» — это было чистое мальчишество. «Я люблю верховую езду, люблю трюки, понимаешь?» — говорил он Моргану. Ну еще бы! Кому не понравится скакать по прериям, стрелять от бедра и знать, что ты самый крутой парень на Диком Западе? К тому же, именно там началась их эпохальная дружба с Ньюманом.
А вот «The Sting»… Тут история другая. Редфорд, со свойственной ему скромностью (которая у звезд такого масштаба встречается реже, чем снег в июле), спустя годы пересмотрел фильм вместе с дочерью и был поражен. «Боже, это действительно хорошее кино. Реально классно сделано», — сказал он. И тут он отдал все лавры Джорджу Рою Хиллу. Музыка, ритм, стиль — это всё Хилл. Редфорд восхищался тем, как режиссер собрал этот механизм, работающий точно, как швейцарские часы.
Это, кстати, многое говорит о самом Редфорде. Вместо того чтобы рассказывать, как гениально он держал сигарету в кадре, он хвалит партнера и режиссера. Редкое качество.
Грустно только одно. Уравнение «Хилл + Редфорд + Ньюман» сработало всего дважды. Мы так и не увидели третьего акта этой пьесы. Но, может, оно и к лучшему? Два идеальных попадания из двух — это статистика, которой позавидует любой снайпер. А нам остается только пересматривать эти шедевры и вздыхать о временах, когда кино было большим, а звезды — настоящими. 🎬🍷
