Ну что, дорогие мои, вы тоже заметили, что Костлявая нынче в тренде? Эта новая кинематографическая волна накатила на нас не просто так, а аккурат под ручку с движением «death positive». Если вы вдруг пропустили этот культурный сдвиг, то знайте: во главе процессии шествует Кейтлин Даути со своим коллективом The Order of the Good Death. Их манифест прост и, пожалуй, чертовски разумен: хватит шарахаться от неизбежного, как черт от ладана! Они призывают нас принять смерть как естественный процесс, перестать стигматизировать финальные титры и найти те ритуалы прощания, которые подходят именно вам, а не похоронному бюро с его наценками на бархат.
Конечно, масла в огонь подливают и бесконечные дебаты об эвтаназии, бурлящие по обе стороны Атлантики. Все вдруг заговорили о концепции «хорошей смерти» — звучит как оксюморон, но в наше время и не такое бывает. Даже в TikTok (прости господи) появился сегмент «DeathTok», где зумеры с задором обсуждают все могильное, делая эту тему доступной, как доставка пиццы. Документалисты, разумеется, тут как тут. Ленты вроде Edge of Life (2025), пронзительного Last Flight Home (2022), Endgame (2018) или уже ставшего классикой жанра How to Die in Oregon (2011) препарируют состояние паллиативной помощи с хирургической точностью. Но есть нюанс.
Как справедливо замечает режиссер Бенна (речь идет о создателе фильма André is an Idiot, если вы вдруг потеряли нить), добавить в этот разговор щепотку легкомыслия — шаг не просто смелый, а жизненно необходимый. «Многие из нас впадают в ступор, узнав о болезни ближнего», — объясняет он. И ведь прав, чертяка! Мы действительно начинаем шарахаться от больных, словно прокаженные — мы сами, потому что банально не знаем, что сказать, кроме дурацкого «держись».
Во время постпродакшена его проекта шли настоящие баталии. Продюсеры, эти вечные хранители «традиционных ценностей», дрожали от страха: а вдруг публика не поймет, как это Андре шутит и балагурит перед лицом вечности? Было мощное давление: «Давайте сделаем из этого классический „раковый фильм“». Ну вы знаете этот жанр: трагическая музыка, долгие взгляды в окно, все рыдают, зритель выходит из зала с желанием повеситься. Мы смотрим такое кино со страхом. А Бенна предлагает перевернуть доску: если вы способны взглянуть на смерть с юмором, она вдруг становится… приемлемой? Перевариваемой? Предметом для беседы, а не табу?
Справедливости ради, эти новые документалки — не первые, кто решился показать смерть без купюр. Вспомните монументального Фредерика Уайзмена и его Near Death (1989). Шесть часов, Карл! Шесть часов хроники из бостонской больницы. Это вам не рилсы листать. Или Аллан Кинг с его Dying at Grace (2003) — пять пациентов, терминальная стадия, Торонто. Или Ван Бин и его Mrs Fang (2017) — детальное, почти невыносимое исследование угасания одной женщины. Это тяжелая артиллерия, великое кино, но оно давит вас бетонной плитой.
Новая же волна, к которой принадлежат Бенна и Кирстен Джонсон, берет совсем иную ноту. Вспомните сцену из Dick Johnson is Dead (2020), где отец режиссера с энтузиазмом примеряет гробы, словно выбирает новый диван в IKEA. Чувствуете разницу? Раньше больных в кино «инаковировали», превращали в объекты жалости. Новые фильмы подмигивают нам и говорят: «Эй, приятель, ты тоже там будешь, так давай познакомимся с этой идеей заранее, чтобы не было мучительно больно».
Конечно, съемка реальной смерти — это минное поле этики. Где граница между искусством и вуайеризмом? «Андре, бывало, шутил: „Ребята, вы пропустите мой последний вздох, потому что у вас свет выставлен криво!“» — вспоминает Бенна. Вот это я понимаю — профессионализм до конца! Однако режиссер настаивает: к каждому случаю нужен индивидуальный подход. Его команда, например, решила не снимать последнюю неделю жизни Андре. Они отступили, оставив семье и друзьям то интимное пространство, которое камера могла бы украсть. И за это им — отдельный респект.
В сухом остатке, ленты вроде André is an Idiot или шедеврального Dick Johnson is Dead — это не столько анатомия смерти, сколько ода жизни. Парадоксально, но факт: смерть здесь выступает просто как еще один компонент нашего бытия, вполне достойный того, чтобы попасть в объектив. «Мы можем праздновать смерть», — настаивает Бенна. «Мы можем праздновать даже болезнь. Это просто часть нашей жизни». И знаете что? Пожалуй, в этом безумии есть великая мудрость. 🎬💀
