Друзья мои, усаживайтесь поудобнее, сегодня у нас на повестке дня Роттердам, кино и та самая сладкая тоска, которую мы так любим искать в темноте кинозалов. Представьте себе: Изабель Сандовал, женщина-оркестр (она и режиссер, и сценарист, и актриса, и, кажется, сама себе муза), возвращается на родные Филиппины с лентой Moonglow. И тут, казалось бы, должно случиться чудо. Нуар! 1979 год! Эпоха диктатуры Маркоса, коррупция, шантаж и роковые страсти. Звучит как музыка для ушей старого синефила, правда? 🍷
С первых кадров картина обволакивает, словно дым от дорогой сигары. Визуально это безупречный коктейль: возьмите немного Chinatown Романа Полански, щедро плесните эстетики Вонг Карвая из In the Mood for Love, взболтайте, но не смешивайте. Операторская работа такая, что хочется повесить каждый кадр на стену вместо ковра. Изабель, очевидно, знает толк в том, как сделать «красиво». Но вот парадокс, мои дорогие: смотреть на это великолепие куда приятнее, чем следить за тем, что, собственно, происходит на экране.
Сандовал играет главную героиню с каноничным для нуара именем Далия. Она — та самая femme fatale, хищница с ранимым сердцем. Мы знакомимся с ней, когда она, словно кошка, пробирается в чужой особняк и виртуозно вскрывает сейф. Позже выясняется, что ограбила она своего же начальника, шефа полиции Берналя (Деннис Марасиган). И вот тут начинается то, что в учебниках сценарного мастерства называют «драматической иронией», а в жизни — «ну сколько можно тянуть?». Мы-то с вами знаем, кто злодейка, а бедные полицейские полфильма бегают кругами, как дети в песочнице, пытаясь найти виновного.
Чтобы распутать этот клубок, шеф полиции нанимает своего племянника Чарли (Арджо Атайде). Чарли — юрист, вернувшийся из Штатов ухаживать за больным отцом. И, о чудо! — разумеется, у Чарли и Далии есть «романтическое прошлое». Флешбэки двенадцатилетней давности настойчиво напоминают нам, что старая любовь не ржавеет, даже если она покрыта слоем пыли и сценарных штампов. Если вы вдруг вспомнили Out of the Past или Double Indemnity, то не гоните эти мысли — Сандовал явно держала томик классики нуара под подушкой. Это оммаж, и оммаж старательный, как отличница у доски.
Но, увы и ах. Проблема Moonglow в том, что он красив, как античная статуя, и так же неподвижен. Ритм фильма настолько медитативный, что вы успеете не только вспомнить, выключили ли утюг дома, но и составить список покупок на неделю. Это тот случай, когда термин slow-burn (медленное горение) превращается в «еле тлеет». Саспенс, этот жизненно необходимый кислород любого триллера, здесь подается в час по чайной ложке. А диалоги… Ох, эти диалоги. Порой кажется, что актеры читают телефонный справочник с выражением глубокой скорби на лице. Лаконичность — это прекрасно, но когда персонажи не «воруют сцены», а просто присутствуют в них, становится немного грустно.
Конечно, есть и светлые пятна. Сюжетная линия с коррупцией и поджогами трущоб ради элитной застройки (привет, снова Chinatown!) добавляет истории хоть какой-то социальный вес. Сандовал пытается вплести трагедию своей страны в жанровую канву, напоминая недавний The Secret Agent Клебера Мендонсы Фильо, хотя и не дотягивает до его ретро-артистизма.
И все же, есть в этом фильме одна деталь, за которую хочется снять шляпу (если бы я ее носил). Изабель Сандовал, чья транс-идентичность была ключом к сюжету в ее предыдущей картине Lingua Franca, здесь делает гениальный ход конем. В Moonglow гендер вообще не обсуждается. Далия — это просто женщина. Роковая, порочная, трагичная. Наследница героинь Риты Хейворт и Джоан Кроуфорд. И то, что актриса-трансгендер играет классическую нуарную героиню без всяких сносок и пояснений «для прессы», — это, пожалуй, самый мощный и современный жест во всем этом винтажном спектакле.
Вердикт: Это как свидание с безумно красивым, но очень скучным собеседником. Вы любуетесь, киваете, цените атмосферу, но тайком поглядываете на часы. Изабель Сандовал доказала, что у нее безупречный вкус и глаз художника. Осталось только в следующий раз добавить в этот коктейль немного перца и настоящего драйва. ✨
