Давайте начистоту, друзья мои: алгоритмы Netflix — вещь еще более загадочная, чем улыбка Моны Лизы или причины популярности обуви Crocs. И вот, словно призрак из девяностых, в топ стриминга внезапно ворвался Shakespeare in Love («Влюбленный Шекспир»). Да-да, та самая костюмная безделушка, которая в 1998 году устроила один из самых грандиозных скандалов в истории «Оскара». Если вы вдруг пропустили этот момент (или тогда еще пешком под стол ходили, размахивая пластиковым мечом), усаживайтесь поудобнее. Сейчас я расскажу вам, как милая мелодрама нокаутировала военных титанов, и почему это до сих пор вызывает нервный тик у киноманов.
Сразу расставим точки над «i». «Влюбленный Шекспир» — кино очаровательное, спору нет. Том Стоппард, этот британский драматургический гений, написал сценарий, искрящийся остроумием, как бокал просекко на летней веранде. За один только текст фильм заслуживал всех похвал. Но, помилуйте, «Лучший фильм года»? В год, когда на экраны вышли The Truman Show («Шоу Трумана»), хулиганский Rushmore («Академия Рашмор») и стильный до невозможности Out of Sight («Вне поля зрения»)? Это, простите, как выбрать сладкую вату вместо стейка рибай. Серьезно, из всей той оскаровской пятерки только The Thin Red Line («Тонкая красная линия») и Saving Private Ryan («Спасти рядового Райана») имели право претендовать на вечность.
Казалось, интриги не будет никакой. Спилберг летом выкатил своего «Райана», и первые двадцать минут фильма — высадка в Нормандии — вжали зрителей в кресла так, что отпечатков пальцев на подлокотниках хватило бы на картотеку ФБР. Это было мощно, страшно и велико. Все в Голливуде, поправляя галстуки-бабочки, были уверены: Стивен просто придет и заберет свою статуэтку. Церемонию можно было отменять за ненадобностью.
Но тут на сцену вышел Харви Вайнштейн. Ох, Харви. Сейчас мы знаем его как главного злодея в тюремной робе, но тогда он был всемогущим кукловодом Miramax. И у него на руках был козырь: Shakespeare in Love. Джозеф Файнс (младший брат Волан-де-Морта, если кто забыл) был вполне сносен в роли Барда, но настоящим бриллиантом сияла Гвинет Пэлтроу. Это была её первая великая роль, где она была столь же убедительна, сколь и её будущие советы о здоровом питании (шучу, в кино она была лучше). Казалось, она уступит Кейт Бланшетт, которая в Elizabeth («Елизавета») просто гипнотизировала экран, но у Харви был план.
Вайнштейн развязал настоящую пиар-войну, грязную и беспощадную, как драка в портовом кабаке. Слабым местом «Райана» был его летний релиз. Харви вцепился в это, как бульдог, нашептывая всем, кто готов был слушать (а слушали все), что фильм Спилберга — это просто «обычный военный боевик», если вырезать начало. Он давил на то, что «Влюбленный Шекспир» — это ода актерскому ремеслу. А кто голосует в Академии? Правильно, в основном актеры. Эго поглажено — галочка поставлена.
Когда объявили номинации (у «Шекспира» их было 13 против 11 у «Райана»), Вайнштейн включил режим берсерка. Он гонял актеров по интервью и ток-шоу так, что у них, наверное, сводило скулы от улыбок. Публицисты DreamWorks в ужасе звонили Спилбергу: «Стивен, они поливают нас грязью!». На что великий режиссер, поправив очки, ответил в духе джедая: «Я не буду валяться в грязи с Харви». Благородно? Безусловно. Ошибочно для «Оскара»? Абсолютно.
Нарциссизм Вайнштейна тогда не знал границ. Он вписал себя в продюсеры фильма, к которому творчески не имел почти никакого отношения, просто чтобы получить статуэтку лично. А если вспомнить историю с домогательствами к Пэлтроу на съемках «Эммы» за пару лет до этого… Бррр. От этого вся его кампания и публичные объятия с актрисой сейчас выглядят как сцена из фильма ужасов. И даже не заводите меня на тему Джуди Денч! Великая женщина, спору нет, но «Оскар» за восемь минут экранного времени в роли Елизаветы I? Да я дольше выбираю фильм на вечер, чем она была в кадре!
И вот, ночь церемонии. Харрисон Форд, старый приятель Спилберга, выходит вручать главный приз. Академия явно хотела красивый кадр: Индиана Джонс вручает награду создателю. Форд открывает конверт… и на его лице читается сбой в матрице. Он произносит эти три слова: «Shakespeare in Love». Зал ахнул. Вайнштейн, сияя, как начищенный самовар, выкатился на сцену за своей незаслуженной наградой. Это была победа не искусства, а агрессивного маркетинга и выкручивания рук.
Так что, друзья, если вы сегодня вечером включите Netflix и наткнетесь на этот фильм, знайте: вы смотрите не просто милую романтическую комедию. Вы смотрите на место преступления. На памятник тому, как один напористый продюсер смог убедить весь мир, что легкий десерт лучше основного блюда. Спилберг, конечно, не пропал, но осадочек, как говорится, остался. Приятного просмотра, и не забудьте попкорн — он здесь самое честное, что есть!
