Давайте честно, друзья мои: когда Saturday Night Live (SNL) — этот динозавр американского телевидения, который все еще пытается танцевать тверк на костях актуальной повестки, — делает что-то действительно трогательное, это сбивает с толку. Словно ваш саркастичный дядя вдруг расплакался на детском утреннике. Но в этот вторник, 2 февраля 2026 года, произошло именно это. Шоу, которое мы привыкли ругать за затянутые скетчи, выдало пронзительный трибьют великой, неподражаемой Кэтрин О’Хара. И знаете что? У них получилось.
Да, вы не ослышались. Нашей любимой Мойры Роуз, мамы Кевина Маккаллистера и музы Тима Бертона больше нет с нами. Она ушла в возрасте 71 года, буквально за день до эфира. И SNL, эта фабрика юмора, на секунду остановила конвейер, чтобы показать специальную открытку перед финальным выходом актеров. Никакого пафоса, только тихая грусть и уважение.
Викинг и рэп-дива на поминках комедии
Эпизод вел Александр Скарсгард. О, этот шведский исполин! Человек, который выглядит так, будто его высекли из мрамора, а потом заставили играть вампиров и абьюзеров в Big Little Lies. Скарсгард, чья семья уже давно оккупировала Голливуд (серьезно, сколько их там?), с присущей скандинавам нордической сдержанностью представил этот трибьют. Он говорил о комедийном даре О’Хара так, словно рассказывал сагу — весомо и с любовью. И это, черт возьми, работало.
Для контраста — и ради того, чтобы мы не утонули в слезах окончательно — музыкальным гостем была Карди Би. Ее выступление было похоже на взрыв на фабрике глиттера: энергия била через край. Этот сюрреалистичный микс из шведской меланхолии Скарсгарда и бронкского напора Карди Би как нельзя лучше подошел для прощания с женщиной, которая сама была воплощением эксцентрики.
Роман с SNL: короткий, но яркий
Мало кто помнит — а я, как старый зануда, помню, — что роман Кэтрин с SNL был короче, чем память у золотой рыбки. Она пришла туда в начале 80-х, в шестом сезоне. Покрутилась неделю, посмотрела на этот хаос и сказала: «Знаете, я лучше домой, в Канаду». Ей не хватало семейной атмосферы родного SCTV (Second City Television). Это, кстати, говорит о ней больше, чем десяток «Эмми»: она выбрала уют и творческую свободу вместо нью-йоркской мясорубки. Уважаю.
Но, как в хорошей романтической комедии, они остались друзьями. О’Хара возвращалась как хозяйка шоу дважды. В апреле 1991-го (под аккомпанемент R.E.M. — боже, какая была эпоха!) и в октябре 1992-го. Каждый раз она доказывала, что ее импровизация острее, чем скальпель хирурга.
Дитер, обезьянка и слезы фанатов
На той самой прощальной карточке, которую показали в эфире, был кадр из скетча «Sprockets» (апрель 1991 года). Да-да, того самого, где Майк Майерс в образе немецкого экспрессиониста Дитера спрашивает: «Would you like to touch my monkey?». Кэтрин там была великолепна. Этот кадр — не просто ностальгия, это напоминание о временах, когда трава была зеленее, а скетчи — смешнее.
Интернет, разумеется, взорвался. Фанаты, которые обычно заняты спорами о том, какой Бэтмен лучше, объединились в едином порыве скорби. Ленты соцсетей превратились в мемориал ее персонажам — от Делии Дитц из Beetlejuice до той самой странной леди из Schitt’s Creek с ее непередаваемым акцентом.
Почему это важно?
Этот трибьют стал чем-то большим, чем просто картинка на экране. Это был момент истины. Александр Скарсгард, Карди Би, Майк Майерс в воспоминаниях — все смешалось в доме Лорна Майклза. Это прощание напомнило нам, что комедия — это эстафета. И Кэтрин О’Хара передала свою палочку так изящно, как могла только она.
SNL, при всех своих недостатках, умеет чтить историю. И, глядя на экран, я поймал себя на мысли: как же нам будет не хватать ее безумных париков и этого взгляда, способного испепелить собеседника или рассмешить до икоты. Au revoir, мадам О’Хара. Вы были великолепны.
