Господа, давайте начистоту. Мы все привыкли к этим лощеным документальным блокбастерам о природе, где под бархатный баритон Дэвида Аттенборо нам показывают брачные игры жуков в 8K-разрешении. Это красиво, это успокаивает, это идеально подходит для фона, пока вы пытаетесь уснуть после тяжелого вторника. Но бывает кино другого сорта. Такое, которое берет вас за шкирку и тычет носом в то, что мы, люди, натворили с этой планетой. И, черт возьми, иногда это работает посильнее «Фауста» Гёте.
Вспомните старика Вернера Херцога. Этот тевтонский гений всегда знал, что природа — это не только цветочки, но и хаос, убийства и метафизика. Его недавние Ghost Elephants — отличный пример того, как биология встречается с философией за чашкой крепкого шнапса. И вот теперь у нас есть новый претендент на разбитое сердце — лента Nuisance Bear («Медведь-нарушитель»), отхватившая Гран-при жюри на «Сандэнсе».
Что это за зверь?
Представьте себе: Канадская Арктика. Белые медведи — эти величественные машины для убийства, которые в рекламе кока-колы выглядят милашками, — пытаются выжить. И рядом инуиты, которые жили с ними бок о бок 4000 лет, пока не пришли белые люди со своей цивилизацией, джипами и комплексами бога. Режиссеры Джек Вайсман и Габриэла Осио Ванден взяли свою короткометражку 2021 года (которая была хороша, как глоток ледяной водки) и растянули ее до полного метра. Обычно такие эксперименты заканчиваются провалом — как попытка разбавить дорогое вино водой, — но здесь… здесь это сработало.
Визуальный джаз и никаких «говорящих голов»
Самое вкусное здесь — тишина. Ну, почти. Авторы, слава богу, избавили нас от бесконечных интервью с экспертами в пиджаках, которые сидят в библиотеках и объясняют нам, почему лед тает. Скука смертная! Вместо этого мы слышим только обрывки разговоров туристов, егерей и — внимание — закадровый голос Майка Туналаака Гиббонса. Это старейшина инуитов, который ушел от нас в прошлом году. И его голос… это не просто нарратив, это песня ветра.
Он говорит на инуктитуте, и даже если вы не понимаете ни слова без субтитров, этот рокочущий тембр пробирает до костей. Туналаак рассуждает о том, что между нами и медведями нет разницы. Мы равны. Оба вида опасны, оба хотят жить. Никакого патернализма, только чистая, древняя мудрость.
А теперь держитесь за стулья: саундтрек написал Кристобаль Тапия де Веер. Да-да, тот самый гений, что заставил нас всех нервно дергаться под музыку из The White Lotus («Белый лотос»). Этот чилиец снова творит магию: его перкуссии бьют прямо в солнечное сплетение, превращая арктические пейзажи в какой-то сюрреалистический трип 🤯.
Кто здесь на самом деле «нарушитель»?
Название фильма — это, конечно, едкая ирония. Кто тут «nuisance» (досада, помеха)? Медведи, которые просто идут на север по своему тысячелетнему маршруту, но застревают, потому что мы нагрели планету и лед не встал? Или, может быть, колонисты, построившие город Черчилль прямо на медвежьем хайвее и назвавшие его «Мировой столицей белых медведей»?
Есть сцена, от которой у вас вспотеют ладони. Медведя, которого посчитали «проблемным», усыпляют транквилизаторами, пакуют в сетку и подвешивают к вертолету. Он летит над тундрой, как беспомощный мешок с картошкой. Это выглядит и сюрреалистично, и чудовищно унизительно для короля севера. А потом… потом ему привинчивают датчик к уху и рисуют огромное зеленое пятно на спине. Словно метят преступника.
Туналаак за кадром размышляет: «Медведь — это гость из прошлого, блуждающий в лабиринте настоящего». Красиво сказано, черт подери. И страшно. Медведи теряют страх, глохнут от шума наших грузовиков и вертолетов, сходят с ума.
Смех сквозь слезы
Но не думайте, что вы будете рыдать все полтора часа. Есть момент чистого комического триумфа, достойный лучших гэгов Чарли Чаплина или раннего Гайдая. Огромная ловушка-труба с приманкой. Медведь подходит, нюхает, сует лапу… и вдруг останавливается. Он обходит эту железную дуру, изучает ее, как инженер на приемке объекта, а потом делает резкий рывок, хватает мясо и выпрыгивает за долю секунды до того, как дверь захлопнется. Браво, мохнатый! 👏 Человечество — 0, Медведь — 1.
Экотуризм как вид безумия
Отдельного упоминания заслуживают кадры с «тундровыми багги». Это такие монструозные автобусы на гигантских колесах, набитые туристами с камерами. Они выглядят как техника из «Безумного Макса», высадившаяся на Луне. И медведи, которые бредут мимо этих железных чудовищ с выражением полного недоумения на мордах… Тут не нужны слова. Это театр абсурда.
Фильм не пытается быть милым. Да, там есть кадры с медвежатами (куда же без них, уровень мимимишности зашкаливает), но это обманка. Nuisance Bear — это меланхоличная поэма о потерянном рае. О том, как мы превратили дикую природу в аттракцион и мусорную свалку.
Инуиты, кстати, спорят с западными учеными. Они говорят: медведей не становится меньше, просто они идут туда, где есть еда — к людям. И да, инуиты охотятся на медведей. Это их традиция, их жизнь. Сейчас это лотерея, регулируемая государством. Вам это может не нравиться (мне тоже жалко мишек), но фильм удивительно тонко показывает, что мир не делится на черное и белое. Самое грустное — это даже не охота, а инуитский мальчишка в костюме Дарта Вейдера на Хэллоуин. Культурная контаминация, господа, страшнее винтовки.
Финал, который разобьет вам сердце
Можете закатывать глаза и называть меня сентиментальным дураком, который очеловечивает животных. Но есть кадр: медведь сидит на скале и смотрит на Гудзонов залив, ожидая льда. Авторы монтируют это так, будто мы видим его мысли — тюлени, охота, свобода… а потом реальность: клетки, шум, зеленые пятна на шкуре.
Признаюсь, я старый циник, но вид усталого медведя, бредущего по грязной тундре с выцветшим зеленым пятном на спине — это, пожалуй, самый печальный визуальный образ года. Смотрите это кино. Смотрите и будьте свидетелями.
Где смотрели: Sundance Film Festival
Режиссеры: Джек Вайсман, Габриэла Осио Ванден
В ролях (голос): Майк Туналаак Гиббонс
Музыка: Кристобаль Тапия де Веер (да-да, тот самый!)
Хронометраж: 1 час 29 минут чистого эстетического удовольствия и боли.
