Знаете, друзья мои, есть в русской классике какая-то неизбывная, хтоническая тоска. Вот взять Николая Семеновича Лескова. У него тульский умелец, гений чистой воды, блоху подковал, а она возьми да и сломайся — перестала танцевать, зараза. А сам Левша, как водится, спился и помер в безвестности, так и не донеся до государя стратегически важную мысль, что ружья кирпичом чистить — моветон. Грустно? Безусловно. Но кинематограф, эта великая иллюзия, существует ровно для того, чтобы исправлять ошибки истории и лечить наши душевные раны.
И вот на сцену выходит Владимир Беседин — человек, чья энергия могла бы запитать небольшую электростанцию, — и говорит: «Хватит тосковать! Пусть будет драйв!» Его «Левша» — это вам не пыльная хрестоматия, а залихватский шпионский детектив, где Российская империя времен Александра II превращается в высокотехнологичный полигон. Представьте себе: механическая блоха — это не просто сувенир, а британский «жучок» (в прямом и переносном смысле), а сам Левша в компании с офицером Огаревым косплеят Холмса и Ватсона, спасая Отечество от коварных англосаксов.
Я встретился с Владимиром, чтобы понять, что творится в голове у человека, который решил скрестить классику с комиксом, а самовар — с андронным коллайдером.
— Володя, — говорю я ему, — вы же перенесли действие на полвека вперед. Это что, «теслапанк»? Или, прости господи, «дизельпанк»?
Беседин смеется. Оказывается, терминология — дело тонкое. Изначально в сценарии маячил старый добрый стимпанк. Но, согласитесь, все эти цилиндры с приклеенными шестеренками, которые ни черта не крутятся, — это же пошлость! Это как наклеить спойлер на «Запорожец».
— Мы ушли от этой бутафории, — объясняет режиссер. — Я бы назвал это электропанком. Небо в проводах, электрические мотоциклы (да-да, в XIX веке, почему бы и нет?), стальные кони с реальными движками. Мы не реконструируем историю, мы в нее играем.
И в эту игру веришь. Потому что визуально конфликт подан блестяще: чопорные британские гаджеты, упакованные в стиль «дорого-богато», против нашей, родной, посконной «кустарщины». Это как если бы Джеймс Бонд с его *Aston Martin* вышел против Кулибина с изолентой и смекалкой. И знаете что? Я бы поставил на Кулибина.
— Это же вечная тема! — горячится Беседин. — Наш человек может из ничего сделать всё. Помните рубрику «Маленькие хитрости» в «Науке и жизни»? Вот это оно! Левша берет какую-то волососушку и превращает её в «Дайсон» XIX века. Это бадди-муви: дворянин и босяк-гений. Синергия!
Кстати, о власти. В фильме император Александр III — не тот грузный мужчина, гнущий подковы и говорящий афоризмами про армию и флот, а тонкая натура, художник! Беседин, человек патологически позитивный, решил: хватит чернухи. В его версии царь слышит народ, открывает Институт высоких технологий и вообще ведет себя как прогрессивный топ-менеджер, радеющий за KPI державы.
— Я хочу, чтобы при виде триколора на экране зрителю хотелось встать и приложить руку к сердцу, — признается Владимир. И в этом нет ни капли цинизма, что в наше время постмодерна выглядит почти вызывающе.
Но откуда этот стиль? Беседин — самоучка, прошедший огонь, воду и медные трубы (читай: клипмейкерство и рекламный рынок). Он тот самый парень, который сделал короткометражку *Major Grom*, ставшую феноменом, и потом пять лет тащил на себе франшизу. Он советовался с такими мастодонтами, как Джоэл Силвер (человек, подаривший нам Die Hard и The Matrix) и братья Руссо (да-да, те самые, что убили и воскресили половину вселенной Marvel).
Однако, когда мы заговорили о референсах, я ожидал услышать про Гая Ричи или «Кингсманов». А услышал про… Павла Клушанцева.
Для тех, кто в танке: Клушанцев — это наш недооцененный гений, у которого Джордж Лукас, по сути, «подсмотрел» визуальные решения для Star Wars, а Кубрик вдохновлялся им для 2001: A Space Odyssey.
— Советское кино — это база, — уверенно заявляет Беседин. — Посмотрите «Любовь и голуби» или «Экипаж» Митты. Технически это было на уровне Голливуда. Мы просто хотим вернуть этот масштаб, но с современным темпом.
Беседин одержим ритмом. Он называет это «экшен-битами». Герой ударился мизинцем о тумбочку? Это экшен-бит! Зритель не должен спать! Режиссер щелкает пальцами перед вашим лицом: «Эй, ты здесь? Смотри сюда!» И это работает.
На съемках в Питере они разбили не тарелку, а керамическую блоху. Символично? Ещё как. «Левша» задумывается как начало целой киновселенной. У нас тут, понимаете ли, свой ответ Marvel назревает, с роботами-собутыльниками и подкованными насекомыми.
А что дальше? Вы лучше присядьте.
Владимир Беседин вместе с «Союзмультфильмом» готовит фильм про… кота Матроскина. Но не мультяшного, а фотореалистичного! Как енот Ракета, только наш, полосатый, и с тягой к молочным продуктам.
— Это будет история становления, — интригует режиссер. — Как Матроскин стал тем, кем стал.
А ещё Беседин мечтает снять проект с Юрием Колокольниковым. Наш двухметровый гигант, успевший попугать всех в Game of Thrones и подраться с Паттинсоном в Tenet, уже снялся в «Левше», но планы у них, похоже, наполеоновские.
Так что, друзья, скепсис в сторону. Кажется, наш кинематограф наконец-то научился не только страдать о судьбах родины, но и делать это с огоньком, спецэффектами и здоровой самоиронией. И если Левша в этот раз не сопьется, а спасет Империю с помощью электрической блохи — я буду первым, кто купит билет в первый ряд.
