Мои дорогие, усаживайтесь поудобнее, потому что новости с полей Роттердамского кинофестиваля (IFFR) заставляют даже мое циничное сердце биться в ритме чечетки. Представьте себе картину: пока мы тут с вами спорим, умер ли кинематограф или просто прилег отдохнуть, в Роттердаме творится настоящая магия. И виновата в этом, как ни странно, эльфийская королева всея Голливуда — Кейт Бланшетт.
Да-да, та самая Бланшетт, которая в Tár (Tár) дирижировала так, что хотелось встать по стойке смирно. Вместе с фондом Губерта Балса она решила поиграть в добрую фею-крестную и выделила гранты Displacement Film Fund. Пять режиссеров, сто тысяч евро каждому (это вам не на кофе с круассаном) и полная творческая свобода. Среди счастливчиков, кстати, и иранский бунтарь Мохаммад Расулоф со своим The Seed of the Sacred Fig (The Seed of the Sacred Fig) — человек, который знает о побегах из страны больше, чем герои боевиков 90-х.
Но давайте о дамах, которые прямо сейчас рвут шаблоны в Роттердаме.
Пленка из бункера и метафизический нокаут
Первая героиня нашего романа — украинка Марина Эр Горбах. Вы наверняка помните ее мощный Klondike (Klondike), от которого на фестивалях у жюри перехватывало дыхание. Теперь она привезла короткий метр Rotation (Rotation). И знаете, что самое вкусное в этой истории для нас, старых фетишистов от пленки? Фильм снят на «Свему»! Да, ту самую легендарную украинскую пленку, на которой Тарковский снимал свои шедевры, пока мы все ходили пешком под стол.
История создания звучит как сценарий для отдельного триллера. Команда Марины нашла последние запасы этой пленки где-то в бомбоубежище. Представляете? Этот целлулоид видел жизнь, смерть и пыль веков. А потом они везли отснятый материал в картонных коробках, чтобы, не дай бог, злой рентген в аэропорту не засветил этот артефакт. Кристофер Нолан со своим IMAX нервно курит в сторонке — вот где настоящий аналоговый подвиг!
Сам фильм — это 12 минут чистой психоделики и боли. Сюжет крутится вокруг терапевтического гипноза. Молодая женщина, сменившая гражданскую одежду на камуфляж, пытается «вернуться» головой с войны. Марина Эр Горбах говорит, что это история не о физическом перемещении, а о «метафизическом». Главную роль, кстати, отдали не профессиональной актрисе, а Надежде Карповой — военному репортеру. Женщина играет, по сути, саму себя: сегодня она на красной дорожке, а завтра снова в окопе. Это, друзья мои, тот уровень достоверности, от которого становится немного не по себе.
Гантели под паранджой
А теперь переносимся в Кабул, где Шарбану Садат, режиссер, чья биография сама по себе тянет на эпопею, устроила свой маленький бунт. Ее короткий метр Super Afghan Gym (Super Afghan Gym) — это вам не очередная слезливая драма, а, простите, трагикомический сюр в декорациях качалки.
Представьте: центр Кабула, спортзал, плакаты с перекачанными мужиками (привет, Арнольд времен «Конана»!), а в зале — толпа домохозяек. У них есть ровно час в день, когда двери закрыты, и можно обсуждать диеты, мужей и бицепсы. Это звучит как анекдот, но это реальность. Садат, которая сейчас живет в Германии и готовится открывать Берлинале фильмом No Good Men (No Good Men), сняла кино о том, что даже в аду люди хотят быть красивыми.
Самое смешное (если тут вообще уместно это слово) — реакция соцсетей. Афганские мужчины, сидя на диванах, начали строчить гневные комменты: «Вранье! Наши женщины в залы не ходят! Вы все выдумали!» А в это время афганские женщины тихонько писали режиссеру в личку: «Спасибо, сестра. Мы ходим тайком, потому что это единственное место, где мы еще живы». Четыре года локдауна без права на выход — как вам такое, любители пожаловаться на закрытые бары в пандемию?
Садат признается, что для нее кино — это терапия. Она называет себя человеком с «двойным перемещением». Родилась в Иране, где ее считали афганкой и смотрели косо. Уехала в Афганистан — там ее назвали иранкой. Сейчас она в Германии, и, кажется, наконец-то поняла простую истину: «Единственный дом, который у тебя никто не отнимет — это твое тело». Философски? Безусловно. Грустно? Немного.
В общем, друзья, пока мы тут обсуждаем очередные блокбастеры, эти две женщины делают кино, которое бьет прямо в солнечное сплетение. И спасибо Кейт Бланшетт, что она дает деньги не только на золотые статуэтки, но и на такие вот тихие, яростные шедевры. 🎬🍷
