Сможет ли приквел «Рэмбо» вернуть франшизе душу, которую она потеряла где-то между взрывами вертолетов и пафосными речами?
Давайте сыграем в простую игру. Остановите любого прохожего — хоть хипстера с лавандовым рафом, хоть сурового работягу — и спросите: «Кто такой Джон Рэмбо?». Держу пари на коллекционное издание Феллини, что вам ответят набором штампов: гора мышц, красная повязка, пулемет размером с небольшую европейскую страну и, конечно, фирменный оскал Сильвестра Сталлоне. Вряд ли кто-то, закатив глаза, скажет: «О, это глубоко трагическая фигура, символ ПТСР и невозможности социальной реинтеграции». А ведь ирония судьбы в том, что именно таким он и был. В самом начале.
Вспомните First Blood 1982 года. Это не боевик, друзья мои, это экзистенциальная драма с элементами выживания. Сталлоне там не супергерой, а загнанный зверь, сломленный ветеран, который просто хотел поесть, но наткнулся на шерифа с комплексом бога (великолепный Брайан Деннехи, царствие ему небесное, умел играть мерзавцев так, что их хотелось придушить). Тот фильм был тихим криком отчаяния.
Но Голливуд — машина циничная. Уже к 1985 году, с выходом Rambo: First Blood Part II, вся эта тонкая психология была принесена в жертву богу кассовых сборов и рейгановского ура-патриотизма. Рэмбо превратился в плакатный символ, в «guilty pleasure» эпохи видеосалонов, где смысл заменялся количеством гильз на квадратный метр экрана.
И вот теперь, когда мы уже смирились с тем, что Рэмбо — это просто синоним слова «разрушение», на горизонте появляется Ялмари Хеландер. Этот горячий финский парень (вы ведь видели его Sisu? Если нет — бегом смотреть, это как Тарантино, только в Лапландии) взялся за приквел под лаконичным названием John Rambo. И, кажется, он настроен серьезно.
«Когда мне было 11 лет, я увидел First Blood, и мой мир перевернулся», — пишет Хеландер в соцсетях, и в его словах чувствуется та самая фанатская дрожь. Он обещает нам не очередной аттракцион невиданной щедрости пиротехников, а «оголенную, сырую и реальную» историю. Историю о потере невинности и выживании. Звучит как музыка для ушей тех, кто устал от пластиковых блокбастеров.
Давайте будем честны: последние опыты Слая с франшизой — Rambo (2008) и Rambo: Last Blood (2019) — были брутальными, спору нет. Там отрывали конечности с задором мясника на рынке, но глубины в этом было не больше, чем в луже после дождя. Первый фильм брал за душу именно тем, что Рэмбо не хотел убивать. Он использовал свои навыки спецназа, чтобы обезоружить и напугать, а не чтобы устроить геноцид в отдельно взятом лесу. Сталлоне тогда выдал перформанс на разрыв аорты, показав глаза побитой собаки, в которых плескалась вся боль поколения Вьетнама.
И вот тут мы подходим к самому интересному — кастингу. Сядьте, если стоите. Молодого Джона Рэмбо сыграет Ной Сентинео. Да-да, тот самый кудрявый красавчик из подростковых ромкомов Netflix, мечта всех старшеклассниц и звезда фильма «Всем парням, которых я любила». Представить его в джунглях Вьетнама с ножом в зубах — это, знаете ли, требует определенной гимнастики воображения. Но, с другой стороны, Хит Леджер тоже когда-то был просто смазливым парнем из 10 Things I Hate About You, а потом выдал Джокера. Так что давайте дадим парню шанс. Может, за этой улыбкой «соседского мальчишки» скрывается бездна.
Задача перед авторами стоит амбициозная: показать, как обычный парень превратился в ту самую «оболочку человека», которую мы встретили на шоссе в First Blood. Если Хеландер и Сентинео смогут нащупать этот нерв, если они смогут показать не просто экшен, а трагедию распада личности, то имя Джона Рэмбо снова зазвучит гордо. И, возможно, перестанет ассоциироваться исключительно с голым торсом и бесконечной лентой патронов.
Производство John Rambo уже началось. Будем надеяться, что они не забудут положить в коробку с патронами немного души.
