Слушайте, друзья мои, есть в этом мире константы, которые незыблемы, как ирония судьбы под Новый год. Солнце встает на востоке, цены на бензин растут, а иранское правительство запрещает Джафару Панахи снимать кино, чтобы он… снова снял шедевр. Честное слово, этот человек — Гудини от мира режиссуры. Ему перекрывают кислород, а он выдает «Это была просто случайность» (It Was Just an Accident) на 50-м фестивале в Торонто. И как выдает! Это не фильм, это оголенный нерв, завернутый в персидский ковер.
Сюжет? О, это песня. Представьте себе компанию людей, которые выглядят так, будто вышли за хлебом или стоят в очереди в МФЦ. Вахид Мобассери, Марьям Афшари, Эбрахим Азизи — запомните эти имена, хотя выговорить их с первого раза сложнее, чем понять логику некоторых наших чиновников. В начале фильма эти ребята кажутся безобидными, как плюшевые мишки. Но не обманывайтесь их «домашним» видом. Каждый из них — это тикающая бомба, причем часовой механизм там барахлит уже давно.
В чем соль? Эта компания интеллигентных на вид граждан похищает человека. Да-да, вот так просто. И тут начинается самое вкусное — классическая драма «палач и жертва», перевернутая с ног на голову. Они уверены (ну, или почти уверены), что этот бедолага — их бывший тюремный мучитель, призрак из прошлого, который когда-то ломал им жизни. Но память — штука коварная, как монтаж у позднего Годара. Ненадежный рассказчик здесь правит бал. 99% времени мы вместе с героями играем в эту жуткую угадайку: «А царь-то настоящий?». Или это просто случайный прохожий, которому не повезло иметь лицо злодея?
Панахи, этот хитрый лис, мастерски дергает за ниточки. Вы хотите знать правду? О, вы будете умолять о ней. Но режиссер держит интригу до того самого момента, пока у вас не начнут сдавать нервы. И тут случается третий акт. Сцена у дерева.
Господи, эта сцена. Шива (в исполнении Марьям Афшари) выдает такой перформанс, что хочется выдать ей «Оскар» прямо через экран. «Я знала, что это неправильно, но я к этому привыкла», — кричат они. И вот тут по спине бежит холодок. Это вам не картонные злодеи из комиксов Marvel. Это банальность зла по Ханне Арендт. Эгбал (Эбрахим Азизи), предполагаемый мучитель, оказывается не монстром с рогами, а функционером боли. Он тоже жертва — жертва привычки, системы, морального компромисса. Он пропитан этой болью так же, как и те, кого он пытал. Пожалуй, даже больше, ведь его компромиссы отдают гнильцой вины.
И что вы думаете? Когда наши герои наконец смотрят в глаза своему ночному кошмару, они не достают катану, как Ума Турман в «Убить Билла» (Kill Bill). Нет, они принимают решение, от которого перехватывает дыхание. Они остаются людьми. Эгбал не смог их сломать окончательно. Он не вытравил из них человечность. Это, знаете ли, посильнее любого взрыва вертолета в боевике.
Финал — это отдельная симфония. Вахид (Вахид Мобассери) стоит весь в белом. Символизм, конечно, лобовой — чистота, обновление, все дела, — но работает, черт возьми! Он не поддался жажде мести. Он победил своих демонов.
А потом… потом раздается скрип. Ох уж этот скрип! Хичкок бы одобрительно кивнул. Вахид стоит спиной, камера не двигается, и мы вместе с ним задаемся вопросом: Эгбал еще здесь? Он ушел? Или сейчас будет выстрел в затылок? Панахи растягивает этот момент, как резинку, проверяя нас на прочность. И развязка просто гениальна. Эгбал уходит. Скрип удаляется. Это классическая схема «напряжение — разрядка», выполненная с хирургической точностью.
В этом уходе Эгбала — его собственный рост. Он мог бы отомстить в ответ, мог бы дернуть за ниточку (буквально и фигурально), но он выбирает уйти. В финале Вахид и Эгбал, жертва и палач, оказываются странным образом похожи. Они оба прошли через ад и оба выжили, сохранив (или обретя?) нечто важное.
Вердикт: 9.5 из 10. Это кино, которое хватает вас за душу и не отпускает до титров. Панахи снова доказал, что стены тюрьмы (настоящей или метафорической) не могут удержать настоящий талант.
Смотреть обязательно, чтобы помнить: даже в самых темных переулках истории всегда есть место для человека в белом. 🍷
