Давайте начистоту, друзья мои. Когда вы видите на одной афише имена Итана Хоука и Рассела Кроу, рука сама тянется к кошельку — или к торренту, тут уж у кого какая карма. Казалось бы, что может пойти не так? Это же титаны! Один — вечный интеллигент с глазами побитого спаниеля, второй — человек-гора, способный одним взглядом (или брошенным телефонным аппаратом, помним про его бурную молодость) усмирить разъяренную толпу.
И вот, дебютант в полном метре Падрик МакКинли выкатывает нам The Weight («Тяжесть»? «Вес»? Оставим лингвистические экзерсисы локализаторам). На бумаге всё выглядит как мечта синефила, страдающего ностальгией по 70-м: Великая депрессия, грязный Орегон 1933 года, суровые мужики, золото и безысходность. Режиссер даже не скрывает, что повесил на свой мудборд кадры из Sorcerer Уильяма Фридкина. А это, доложу я вам, заявка серьезная. Пытаться повторить этот шедевр о грузовиках и нитроглицерине — все равно что пытаться перепить Ельцина: смело, но результат может быть фатальным.
Ирония, злая тетка, здесь в том, что фильму The Weight катастрофически не хватает… веса. Драматургического жирка, если хотите. Несмотря на наличие всех ингредиентов для густого, наваристого вестерн-супа — тут вам и жадность, и выживание, и грязь под ногтями, — блюдо вышло диетическим. История о горстке отчаявшихся бродяг, брошенных в котел с головорезами, должна держать нас за горло мертвой хваткой. А на деле? Мы смотрим на экран с вежливым интересом, как на дальнего родственника, показывающего слайды из отпуска в Геленджике.
Главный козырь ленты — Итан Хоук. Этот человек стареет так красиво, будто его лицо лепит сам Микеланджело, находясь в глубокой депрессии. Он играет Сэмюэля Мерфи — вдовца, который пытается спасти свою дочь от жерновов государственной машины. (Кстати, Хоук в этом месяце отхватил свою пятую номинацию на «Оскар» за Blue Moon, и, представьте себе, впервые за главную роль! Киноакадемия, вы там совсем протрезвели?).
Сюжет закручивается, когда Мерфи, защищая свой жалкий скарб от выселения, попадает в тюрьму. А там… Барабанная дробь! Начальником лагеря оказывается Рассел Кроу в роли Клэнси. Кроу играет мерзавца с таким смаком, с той самой искоркой в глазах, которая кричит: «Я съем твою печень с бобами и кьянти». Он знает, что дочь Мерфи вот-вот отдадут на удочерение, и использует это как рычаг. Классика!
Завязка — чистое золото (простите за каламбур). Правительство Рузвельта конфискует драгметаллы, шахты закрываются, и Клэнси решает провернуть дельце: украсть гору золотых слитков и переправить их через чертовски опасную местность. На это ему дается шесть дней. Клэнси поручает грязную работу Мерфи, который должен выбрать трех напарников-зеков. На кону — свобода. Звучит как сюжет, который Джон Хьюстон снял бы с закрытыми глазами, попивая виски, или как сценарий, который Тарантино написал бы на салфетке, если бы вдруг разлюбил кровавые фонтаны.
Вместе с этой «Великолепной четверкой» (или, скорее, «Отвратительной четверкой», учитывая уровень гигиены) увязывается героиня Джулии Джонс — беглянка из школы-интерната, где её готовили в прислуги. Она тут отвечает за здравый смысл, народную медицину и стальной взгляд, который говорит: «Даже не думай ко мне подкатывать, ковбой».
Однако МакКинли, бывший монтажер, почему-то забыл смонтировать в фильм саспенс. Персонажи, кроме главных, плоские, как шутки в современном КВН. Хотя актеры стараются! Остин Амелио (тот самый жилистый парень, которого вы могли видеть где-то на задворках сериальных хитов) играет скользкого типа по фамилии Рэнкин. Ави Нэш и Лукас Люнгаард Тённесен тоже выдают максимум, особенно последний — его скандинавская тоска пробивает на скупую слезу.
Есть, конечно, пара моментов, когда пульс учащается. Например, сцена с ветхим веревочным мостом над ущельем. Тут и оператор Маттео Кокко просыпается, и саундтрек братьев Гейнс начинает лязгать и скрежетать так, будто где-то рядом разваливается завод «ЗИЛ». Это работает. Это атмосферно.
Но в сухом остатке мы имеем странную картину. Мерфи (Хоук) — единственный честный человек в этом паноптикуме лжецов, и его внутренняя меланхолия — это то, на чем держится весь каркас. Их химия с героиней Джонс прекрасна своей недосказанностью — никаких пошлых поцелуев под луной, только взгляды, от которых плавится целлулоид.
Финал сваливается в хаос: предательства, смерти, внезапное искупление — всё в кучу, как в плохой пьесе. И хотя The Weight заканчивается на пронзительной ноте, заставля
