Директору Каннского фестиваля на заметку (шутка, мы же на «Сандэнсе»), или Как Итан Хоук решил тряхнуть стариной и мускулатурой.
Здравствуйте, мои дорогие любители синематографа и прочих излишеств! Усаживайтесь поудобнее, налейте себе… ах, да, редактор запретил мне спаивать читателей. Тогда просто представьте, что мы с вами сидим в старом кресле, где пружина впивается прямо в поясницу, и обсуждаем кино, от которого пахнет порохом, потом и немного — отчаянием.
Сегодня у нас на разделочном столе лента The Weight («Бремя», если по-нашему, по-простому) от режиссера Падрика МакКинли. И, черт возьми, это зрелище не для слабонервных любителей смузи.
Давайте честно: мы привыкли видеть Итана Хоука в роли рефлексирующего интеллигента, который может три часа ходить по Парижу с Жюли Дельпи и рассуждать о бренности бытия, пока у зрителя не закружится голова от слов «экзистенциализм». Забудьте. В The Weight Хоук выглядит так, будто он съел того самого интеллигента на завтрак и запил его керосином. Это одна из самых мощных, жилистых и, простите за мой французский, «мужицких» ролей в его карьере.
Сюжет прост, как удар лопатой, и столь же эффективен.
На дворе 1933 год, Великая депрессия в самом разгаре (хотя, глядя в окно, кажется, что она и не заканчивалась). Наш герой Мерфи (Хоук), вдовец и отец-одиночка, попадает в жернова правосудия по совершенно идиотской ошибке. Его отправляют валить лес в Орегоне. И тут на сцену выходит — барабанная дробь — Рассел Кроу в роли начальника лагеря Клэнси. Старина Рассел, который в последнее время раздобрел до размеров небольшого острова, здесь играет так, будто снова готовится к битве в Колизее, только вместо меча у него — чистая, дистиллированная злоба.
Клэнси делает Мерфи предложение, от которого невозможно отказаться, хотя очень хочется. Нужно перетащить кучу золота через дикие леса, чтобы спасти богатство от местных бандитов. Если Мерфи справится — он свободен. Если нет… ну, вы понимаете, пенсионные накопления ему не понадобятся.
Почему это круто?
Потому что это дебют МакКинли в полном метре (раньше он монтировал сериалы для Хоука, видимо, там они и спелись), и парень явно знает, что делает. Он не пытается изобрести велосипед, он строит танк. Это суровая история выживания, вызывающая в памяти золотую классику вроде The Wages Of Fear («Платы за страх») Анри-Жоржа Клузо. Только вместо грузовиков с нитроглицерином здесь рюкзаки, набитые золотом. И название фильма — это вам не просто красивая метафора о тяжести грехов (хотя и это тоже, куда уж без символизма), это буквальный вес, который вдавливает героев в грязь.
Отдельный поклон оператору Маттео Кокко. Этот гений умудрился снять баварские леса так, что они выглядят как дикий Запад столетней давности. Серьезно, я почти чувствовал запах американской хвои, хотя снимали, небось, где-то между мюнхенской пивной и замком Нойшванштайн.
Актерский ансамбль — это песня.
Хоук здесь рычит низким басом, как медведь, которого разбудили в феврале. Мы узнаем о его герое ровно столько, чтобы начать ему сопереживать, но не настолько много, чтобы заскучать. А его химия с Джулией Джонс (она играет повариху Анну, которая оказывается крепким орешком) — это нечто. Никаких пошлых поцелуев под луной, только суровая связь двух израненных душ. Это вам не ромком, друзья мои, это жизнь.
Рассел Кроу… О, Рассел. Иногда он любит переигрывать, напоминая оперного певца, забывшего принять таблетки, но здесь он пугающе точен. Его злодейство — это не карикатура, а обыденная жестокость человека, у которого слишком много власти.
Вердикт:
The Weight не пытается читать вам лекции о морали или спасать китов. Это почти библейская притча о добре и зле, разыгранная в декорациях, где любой неверный шаг на шатком веревочном мосту может стать последним. Это кино о людях, высеченных из скал. Если вы соскучились по фильмам, где напряжение можно резать ножом, а персонажи не ноют в твиттере, а молча делают свое дело — бегите в кинотеатр. Или ждите цифрового релиза, но тогда вы не увидите каждую морщинку на лице Кроу, а это, поверьте, отдельный вид искусства.
🎬 И да, саундтрек там такой, что пульс учащается даже у мертвого. Так что сердечникам — приготовить валидол.
