body {
font-family: ‘Georgia’, serif;
line-height: 1.6;
color: #333;
max-width: 800px;
margin: 0 auto;
padding: 20px;
}
p {
margin-bottom: 1.2em;
font-size: 18px;
}
h2 {
font-family: ‘Arial’, sans-serif;
color: #2c3e50;
border-bottom: 2px solid #e74c3c;
padding-bottom: 10px;
margin-top: 40px;
text-transform: uppercase;
letter-spacing: 1px;
}
.highlight {
background-color: #f9f9f9;
border-left: 5px solid #e74c3c;
padding: 15px;
font-style: italic;
margin: 20px 0;
}
Знаете, друзья мои, сегодня трудно поверить, что Сэмюэл Л. Джексон когда-то был просто «тем парнем на третьем плане». Сейчас этот человек-оркестр, кажется, снялся во всех фильмах мира, от инди-драм до рекламных роликов банковских услуг, и везде он — король горы. Но давайте отмотаем пленку назад. Представьте себе эпоху, когда наш любимый сквернослов еще не носил кожаный плащ Ника Фьюри, а только-только нащупывал почву под ногами голливудского Олимпа.
Путь к славе у Сэма был, мягко говоря, тернист. Он больше десяти лет обивал пороги студий, играя персонажей с именами вроде «Бандит №2» или «Прохожий с сигаретой», пока Спайк Ли не разглядел в нем искру безумия. В Jungle Fever (Тропическая лихорадка) Джексон сыграл наркомана Гейтора Пьюрифайя так убедительно, что жюри Каннского фестиваля — эти рафинированные эстеты! — впало в ступор и специально для него восстановило номинацию «Лучшая мужская роль второго плана». Беспрецедентный случай! А потом, конечно, был Квентин Тарантино.
О, этот 1994 год! Сэм, с библейской яростью цитирующий Иезекииля 25:17 в Pulp Fiction (Криминальное чтиво). Мы все помним этот взгляд, прожигающий экран насквозь. Казалось бы — вот он, успех! Но есть нюанс: даже там он был частью гениального ансамбля, одной из скрипок, пусть и самой громкой. А вот настоящий сольный выход, где его имя сияло бы над названием фильма в гордом одиночестве, случился лишь в 1997 году. И, увы, этот блин вышел таким комом, что им можно было бы пробить стену.
Учитель на грани нервного срыва
Вместо того чтобы пойти по проторенной дорожке и схватиться за пистолет в каком-нибудь боевике категории «Б», наш герой, будучи интеллектуалом (а Сэм именно таков, не дайте его образу вас обмануть), выбрал социальный триллер One Eight Seven (187). Название, кстати, отсылает к коду уголовного кодекса Калифорнии, означающему убийство. Романтично, не правда ли?
Сценарий написал бывший школьный учитель Скотт Ягеманн, который клялся, что 90% описанного кошмара — его личный опыт. Видимо, американская школа в 90-х была тем еще полем боя. А в режиссерское кресло сел Кевин Рейнольдс. Да-да, тот самый смельчак, который чуть не утопил карьеру Кевина Костнера в Waterworld (Водный мир). На этот раз бюджет был скромнее — всего 20 миллионов, что для Рейнольдса, привыкшего сжигать деньги вагонами, было, наверное, сдачей с обеда.
Сюжет? Представьте себе «Доживем до понедельника», если бы его снимал молодой Скорсезе под тяжелыми веществами. Джексон играет Тревора Гарфилда, учителя-идеалиста из Бруклина. После того как благодарный ученик делает в нем несколько лишних отверстий с помощью заточки, Тревор переезжает в солнечную Калифорнию, в долину Сан-Фернандо. Думаете, там его ждали пальмы и покой? Как бы не так. Там его ждала банда латиноамериканцев во главе с персонажем по кличке «Картун» (его блестяще сыграл Клифтон Коллинз-младший — запомните это имя, парень — хамелеон!).
Почему шедевр пошел ко дну?
Фильм, честно говоря, получился крепким. Это не просто драма, это настоящий эксплуатационный триллер в духе старого доброго Death Wish (Жажда смерти). Герой Джексона пытается наладить контакт, предлагает бандитам оливковую ветвь мира, а в ответ получает плевок в душу (и не только). В итоге интеллигентный очкарик вынужден включить режим берсерка. Финал там такой, что хочется налить себе стакан чего-нибудь покрепче — никакого голливудского хеппи-энда, только суровая правда жизни.
Но что сделали гении маркетинга из Warner Bros.? Они выпустили эту мрачную, тяжелую историю летом 1997 года! Представьте: народ хочет смотреть на динозавров, пришельцев и летающих людей в трико, а им предлагают социальную драму про поножовщину в школе. Результат был предсказуем, как похмелье после дешевого портвейна: жалкие 5,7 миллиона долларов сборов. Это даже не провал, это статистическая погрешность.
Критики тоже подлили масла в огонь, выставив фильму оценку C+ на CinemaScore. Я тогда грешным делом подумал: «Господи, неужели это кино отпугнет последних желающих работать учителями в гетто?» Но, к счастью (или к сожалению), фильм увидело так мало людей, что педагогическая система США не пострадала.
Феникс из пепла
Сам Сэмюэл Л. Джексон до сих пор считает One Eight Seven своим самым недооцененным фильмом. И знаете, он прав. Там есть нерв, там есть боль, там есть тот самый безумный взгляд, который мы так любим. Джексон и Коллинз-младший выдали настоящий мастер-класс актерской игры, превратив стандартный сюжет в античную трагедию с элементами гангста-рэпа.
Провал мог бы похоронить карьеру кого-то менее талантливого. Но Сэм? Пф-ф! Он просто отряхнулся и в том же году выдал шедевральные роли в Eve’s Bayou (Пристанище Евы) и, конечно же, в Jackie Brown (Джеки Браун). Тарантино снова дал ему шанс блеснуть, и Джексон не подвел.
Так что, если вы вдруг пропустили One Eight Seven — а вы наверняка его пропустили, если не являетесь таким же киноманьяком, как ваш покорный слуга, — найдите его. Это редкий шанс увидеть, как великий актер тащит на себе весь фильм, когда у него еще не было статуса неприкасаемой иконы. И да, это напоминание всем нам: даже если твой первый блин комом, это не значит, что ты не станешь шеф-поваром главной кухни мира. 🍷🎬
