Давайте честно, друзья мои: «Санденс» — это марафон, а не спринт. Первые два дня ты просто ходишь в тумане, пытаясь понять, где здесь кофе, а где искусство, но настоящая магия (или, простите, чертовщина) начинается только на третьи сутки. К этому моменту ты уже не тыкаешься носом в программку как слепой котенок, а ловишь «сарафан» прямо из разреженного горного воздуха. Иногда это просто хайп — пустой, как обещания политика, но иногда… иногда ты натыкаешься на фильмы, о которых будешь жужжать всем уши до следующего Оскара.
В этом репортаже я принес вам в клювике именно такие жемчужины. Две из них заставляют верить в кино, а третья… ну, третья заставляет задаться вопросом: «Господи, что это было и можно ли это развидеть?» Но обо всем по порядку.
Once Upon a Time in Harlem («Однажды в Гарлеме»)
Если бы у машины времени был кинематографический эквивалент, то это он. Документалка Уильяма и Дэвида Гривзов — это не просто кино, это археологическая раскопка Атлантиды. История тут такая, что хоть сейчас в учебники: в далеком 1972 году Уильям Гривз (человек-легенда, снявший экспериментальный Symbiopsychotaxiplasm — попробуйте выговорить это после бокала шардоне) решил устроить вечеринку. Но не просто пьянку, а интеллектуальный сабантуй в бывшей квартире Дюка Эллингтона. Гости? Весь цвет Гарлемского ренессанса. Представьте, что вы собрали в одной комнате Пушкина, Маяковского и Ахматову, и дали им безлимитный доступ к бару.
Гривз-старший не успел закончить фильм при жизни, и за дело взялся его сын Дэвид. Результат? Абсолютный восторг. Мы видим, как в квартиру, словно на парад, заходят титаны: поэт Арна Бонтемпс, художник Аарон Дуглас, вдова Каунти Каллена… Камера ловит фотографа Джеймса Ван Дер Зи за пианино — и тут монтажер делает финт ушами, разделяя экран: вот старенький Зи играет, а рядом его культовые снимки. Это так просто и так гениально, что хочется аплодировать.
Чем больше льется алкоголя, тем острее становятся языки. О, как я люблю, когда интеллигенция начинает ссориться! Ли Уиппер пренебрежительно машет рукой на театр «Лафайет» (мол, переоценены!), Ромар Бирден через всю комнату мечет молнии в историка Натана Хаггинса. Спорят о Маркусе Гарви так, будто он только что вышел за сигаретами. Камера мечется по комнате, выхватывая эти взгляды — о, мы точно знаем, кто кого тут терпеть не может! Но за всей этой светской перепалкой сквозит пронзительная тоска: эти гиганты боятся, что молодая, дерзкая шпана их просто забудет. Это сказка, ставшая былью, и когда они уходят в ночь, хочется схватить их за рукав и попросить остаться.
Wicker («Плетеный»)
А теперь, дорогие мои циники, приготовьте носовые платки, потому что мы погружаемся в пучину странного, но бесконечно милого. Сказать, что фильм Алекса Хьюстона Фишера и Элеанор Уилсон — это «комфортное кино», значит оскорбить его банальностью. Это, скорее, хулиганская сказка для взрослых, которым надоели принцы на белых конях.
Оливия Колман (наша любимая королева, которая может сыграть даже табуретку и получить за это «Эмми») здесь — одинокая Рыбачка. Местные деревенские клуши дразнят её старой девой, и она решается на отчаянный шаг: заказывает мужа у Плетельщика корзин (Питер Динклэйдж, чей сарказм, как всегда, острее бритвы). И что вы думаете? Он плетет ей Александра Скарсгарда. Буквально. Плетеный муж.
Скарсгард, этот шведский викинг, который в «Наследниках» играл акулу капитализма, здесь выдает такой перформанс пластики, что диву даешься. Его герой не просто красив (ну, для плетеного изделия), он еще и, кхм, функционален. И в быту поможет, и в постели, видимо, не оставляет заноз, потому что Рыбачка начинает светиться от счастья, что дико бесит местных мужчин. Но главная злодейка тут — Жена Портного в исполнении Элизабет Дебики. О, эта женщина умеет носить стервозность как дорогое платье!
Wicker — это кино с перчинкой. Здесь юмор пошлый ровно настолько, чтобы вы хихикнули, но не покраснели перед мамой. Это удивительно живая история о том, как счастье одной женщины может разрушить скрепы целой деревни. Фишер и Уилсон не просто играют в абсурд, они делают его осязаемым. И да, я теперь смотрю на плетеную мебель с некоторым… подозрением.
The Gallerist («Галеристка»)
И вот мы подошли к десерту, который оказался прокисшим. Кэти Янь, подарившая нам прекрасных «Мертвых свиней», на этот раз, похоже, решила проверить наше терпение на прочность. Триллер «Галеристка» — это, простите мой французский, катастрофа, завернутая в красивую обертку.
Натали Портман (бедняжка, она старается, честно!) играет Полину, владелицу галереи на грани банкротства. Спасти её может только выставка новой звезды (Давайн Джой Рэндольф). И тут на сцену вваливается Зак Галифианакис в роли мерзкого арт-инфлюенсера. Классический Галифианакис: борода, хамство, отсутствие вкуса. Что происходит дальше? Он поскальзывается на луже от кондиционера (серьезно, Кэти? Лужа?) и насаживается на скульптуру. Смерть в стиле «Пункта назначения», только без веселья.
Вместо звонка в полицию, Полина и её ассистентка (Дженна Ортега, видимо, не вышедшая из образа Уэнсдэй) решают превратить труп в арт-объект. Звучит как завязка для черной комедии года, да? А вот и нет. Это 88 минут испанского стыда. Даже появление Кэтрин Зета-Джонс и Шарли XCX (ну куда же без поп-икон?) не спасает этот тонущий корабль.
Янь пытается играть в кэмп, в сатиру на мир современного искусства, но получается натужно и плоско. Все актеры, кажется, соревнуются в номинации «Худшая роль в карьере». Дэниэль Брюль и Стерлинг К. Браун еще хоть как-то развлекаются, но остальные выглядят так, будто их держат в заложниках. Операторская работа вызывает морскую болезнь, а диалоги… Ох. Это тот случай, когда фильм пытается быть умнее зрителя, но в итоге спотыкается о собственные амбиции и падает лицом в ту самую лужу от кондиционера. Вердикт: избегайте, как дешевого вина в тетрапаке.
