Ну что, друзья мои, наливайте… ах, простите, никаких призывов к возлияниям, мы же тут серьезные люди, обсуждаем высокое искусство и большие деньги. Но, честное слово, ситуация в Голливуде сейчас напоминает панику в муравейнике, на который кто-то случайно вылил ведро сладкого сиропа. Пока американские студийные боссы судорожно пытаются понять, с какой стороны подступиться к «японским мультикам», Sony уже сидит на вершине горы из денег и меланхолично взирает на суету внизу.
Если вы пропустили момент, когда аниме перестало быть развлечением для гиков и превратилось в каток, давящий голливудские блокбастеры, то доброе утро. Выход Demon Slayer: Infinity Castle (Kimetsu no Yaiba: Mugen Jou-hen) в конце прошлого года — это не просто успех. Это пощечина общественному вкусу… в хорошем смысле, конечно. Картина собрала по миру какие-то неприличные 722 миллиона долларов. Из них 134,5 миллиона принесли кинотеатры Северной Америки. Это, на секундочку, самый кассовый японский фильм в истории. Аниме теперь — это не ниша, это таран.
За этим безумием стоит студия ufotable. И тут начинается самое интересное. Основатель студии, Хикару Кондо, назвал её в честь… стола. Да-да, стола в форме НЛО, который когда-то стоял у него в офисе. Представляете? Человек, создавший визуальную империю, вдохновлялся мебелью. Это как если бы Тарантино назвал свою компанию «Диван из Икеи», потому что на нем удобно писать диалоги про чизбургеры. Но в этом весь шарм: студия начинала как уютный кружок по интересам, где во главу угла ставили творчество, а не конвейер.
Infinity Castle — это первая часть финальной трилогии. Сюжет? Ну, представьте себе, что Кристофер Нолан объелся грибов и решил переснять «Начало» в феодальной Японии с демонами. Герои бегают по гравитационно-нестабильной крепости, стены меняются местами с полом, и всё это нарисовано так, что у вас может закружиться голова даже в статике. Режиссер Харуо Сотозаки и его команда выдали визуальный пир, где ручная рисовка сплетается с 3D-графикой в экстазе, которому позавидовал бы даже поздний Джеймс Кэмерон.
Разговор по душам (и через переводчик)
Коллегам из The Hollywood Reporter удалось поймать неуловимого Кондо и вытянуть из него пару слов. Интервью вышло, скажем прямо, презабавным. Представьте сцену: серьезный журналист, японский гений анимации и переводчик. А еще телефон с приложением-транскрибатором, потому что XXI век на дворе, и мы не ищем легких путей.
Когда Кондо спросили, как они вообще придумали визуализировать этот Бесконечный Замок, он ответил с дзен-буддистской простотой: «Мы просто хотели показать то, что хотели видеть фанаты». Гениально, правда? Никаких вам «мы исследовали экзистенциальную пустоту бытия». Нет, просто: как нарисовать бесконечность? Как заставить персонажей бегать по потолку так, чтобы это не выглядело глупо? Для ufotable это вызов. У них там, в Токио, сидят 300 спартанцев от анимации, и Кондо работает с ними как дирижер. Он кидает идею, раскадровку — это как затравка, промпт (да-да, он так и сказал, модное слово), а аниматоры уже накидывают мясо на скелет.
«Я надеюсь, что они меня удивят», — говорит Кондо. И они удивляют. Вся эта магия — результат того, что люди работают вместе годами. Это вам не голливудская текучка, где спецэффекты делают на аутсорсе в подвалах за еду. Здесь — семья. Специфическая, японская, трудоголическая семья.
Бюджетное дзюдо
А вот тут, дорогие мои, начинается комедия положений. Журналист, видимо, решив поиграть в расследователя, спрашивает: «Слушайте, ходят слухи, что бюджет фильма — всего 20 миллионов долларов. Это правда? Ведь для сборов в 700 миллионов это копейки!»
Кондо, как истинный мастер боевых искусств, уходит от удара и наносит ответный: «А откуда у вас эта цифра? Мне правда интересно». Журналист мнется, ссылается на The New York Times (мол, уважаемые люди врать не будут). Кондо, хитро прищурившись (я уверен, что он прищурился, даже если этого не было в тексте), парирует: «К сожалению, я не могу комментировать бюджет. Но раз уж вы заговорили… Если бы мы были в Голливуде и собрали 700 миллионов, сколько бы нам дали на сиквел? Миллионов 150?»
Тут в разговор вступает продюсер Юма Такахаси из Aniplex, который, судя по всему, в этот момент начал нервно ерзать на стуле. «Да, это огромный бюджет! Я ничего не обещаю, но я буду очень стараться!» — выпаливает он. Очаровательно. Японцы торгуются с Голливудом через интервью. Учитесь, господа!
Голливуд стучится в двери
Конечно, успех Demon Slayer (Kimetsu no Yaiba) заставил диснеевских менеджеров кусать локти. Все хотят кусочек этого пирога. Но Кондо сохраняет олимпийское спокойствие. «К нам давно стучатся, мы общаемся», — говорит он, зевая (фигурально выражаясь). Для него главное — не чек с кучей нулей, а то, как проект будет анимирован. Понимаете? Человек думает о том, как нарисовать движение меча, а не о том, какую яхту купить. В нашем циничном мире это звучит почти как сказка.
Он вспоминает, как начинал в 30 лет. Индустрия была адом: низкие зарплаты, рабский труд. А теперь? Теперь его сотрудники, ветераны, которые с ним с самого начала, пожинают плоды успеха. «Для меня это главное достижение», — признается Кондо. И знаете, я ему верю. Это звучит как тост, который хочется поддержать.
Человек против Машины
И напоследок — о технологиях. Сейчас модно кричать про нейросети и AI, которые заменят художников. У ufotable свой путь. Они смешивают 2D и 3D так, что вы не видите швов. Но секрет не в волшебной кнопке «Сделать красиво». «Это пробы и ошибки», — говорит Кондо. Бесконечные ревизии, пот, кровь и стертые грифели (или стилусы).
«Наши художники не рождаются гениями. Их мастерство — это результат усилий и повторений». Вот так, просто и без пафоса. То, что мы видим на экране — это не магия компьютера, а кристаллизованный человеческий труд. И пока Голливуд ищет алгоритмы успеха, японцы просто продолжают рисовать. Кадр за кадром. И собирать миллиарды. Ирония судьбы, не находите?
