Давайте начистоту, друзья мои: Уильям Дэвид Кабальеро — это вам не мессия и уж точно не персонаж из фэнтези-романа, способный щелчком пальцев поднимать мертвецов из могил. Но, черт возьми, этот парень нашел лазейку в метафизических законах вселенной. Ему удалось вернуть своих близких к жизни — пусть аудиовизуальной, пусть цифровой, но жизни, в которой бьется настоящее сердце. Как он это сделал? О, это тот случай, когда технологии встречаются с магией вуду и семейным фотоальбомом: гремучая смесь из аудиозаписей, анимации, стоп-моушена и технологии захвата движений (да-да, той самой, благодаря которой Энди Серкис бегал обезьяной). Все это великолепие собрано в его новой картине They Dream, премьера которой состоится в пятницу в программе Next на фестивале «Сандэнс». 🎥✨
Сюжет здесь закручен похлеще, чем в иной греческой трагедии, только декорации — пуэрториканские. Представьте: режиссер двадцать лет — вдумайтесь, двадцать! — с маниакальным упорством хроникера документировал жизнь своей семьи. И вот, стоя на руинах неизбежных потерь, он вместе со своей мамой, Милли, совершает акт творческого экзорцизма. Сквозь слезы, смех и, возможно, бокал-другой чего-то успокоительного, они создают анимацию, которая буквально воскрешает ушедших. Как гласит синопсис этого гибридного документального фильма (звучит умно, правда?) на сайте «Сандэнса», каждый акт творения здесь — это способ отпустить. Кабальеро умудряется сплести десятилетия семейных баек в полотно межпоколенческого исцеления. Звучит пафосно? Возможно. Но работает безотказно.
Главная звезда здесь — не нарисованный человечек, а мама режиссера.
Милли — это вам не просто «мама в кадре», как у Скорсезе, которая предлагает поесть пасты. Она здесь соавтор и муза, женщина, которая ухаживала за своими родителями и мужем, пока старость и болезни нагло забирали их одного за другим. Вместе этот дуэт сына и матери использовал стоп-моушен (привет, старый добрый Тим Бертон!) и motion capture, чтобы превратить пыльные домашние архивы и записи разговоров с ушедшими в серию причудливых, сюрреалистичных эпизодов. Фестивальные кураторы называют это «горько-сладким» зрелищем. Я бы сказал проще: это как пересматривать старые видеокассеты, только ваши воспоминания вдруг ожили и начали танцевать.
Истории, рассказанные в фильме, могли произойти где угодно в Штатах, но, положа руку на сердце, They Dream — это кино на эсперанто эмоций. Любовь, потеря, семья — этот набор понятен всем, от Аляски до Зимбабве. Над сценарием, кстати, колдовала целая команда: Эрин Плосс-Кампоамор и Элейн Дель Валле значатся как сценаристы, а Брэд Джонс скромно подписан как «райтер» (видимо, приносил самые точные метафоры к кофе).
А теперь — минутка злорадства, которую мы все так любим.
Анимационные короткометражки Кабальеро о его семье уже успели отхватить премию Webby за лучшую арт-дирекцию и засветиться в Музеем современного искусства (MoMA). И это при том, что однажды — внимание, барабанная дробь! — какой-то высоколобый профессор документального кино заявил нашему герою, что никому и никогда не будет интересно смотреть фильмы о его семье. Ха! Хотелось бы сейчас видеть лицо этого профессора. Вероятно, он до сих пор объясняет студентам, почему «Прибытие поезда» — это вершина кинематографа, пока Кабальеро пакует чемоданы на «Сандэнс». Шах и мат, академическая скука! 💅
Итак, They Dream готов покорять Юту. И у нас есть возможность одним глазком заглянуть в эту кухню (буквально и фигурально). В эксклюзивном клипе мы встречаем самого режиссера и его покойного отца, Гильермо «Чилли». Это диалог через время: аудиозаписи их разговоров оживают благодаря анимации. Посмотрите этот отрывок, чтобы понять, как юный Уильям заставлял отца хохотать до колик, выбрав весьма… креативный подход в игре «Саймон говорит». Это трогательно, это смешно, и это доказывает, что искусство — лучший способ обмануть смерть, хотя бы на полтора часа экранного времени.
