Январь — месяц жестокий. Обычно мы в это время доедаем прошлогодние салаты и лениво смотрим то, что киностудии побоялись выпускать в сезон наград. Казалось бы, середина января 2026 года — слишком рано, чтобы вручать корону «Худшего фильма года». Но, боже мой, как же старается картина Mercy (Милосердие)! Этот фильм вцепляется в титул главной катастрофы сезона с хваткой бульдога, увидевшего почтальона.
Сложно сказать, в какой именно момент все пошло наперекосяк. И не потому, что вариантов слишком много (хотя их тут, поверьте, целый шведский стол), а из-за пугающего осознания: у этого фильма просто нет дна. Представьте себе кардиограмму. Обычный плохой блокбастер — это скачки: тут глупость, там взрыв, здесь снова глупость. А Mercy? Это ровная линия. Пииииииииип. Тотальная клиническая смерть от вступительных титров до финального кадра. Тоскливое чувство накрывает уже на первых минутах, когда на нас вываливают тонну экспозиции о скучнейшей антиутопии, и не отпускает до самого конца.
Честно говоря, я держусь из последних сил, чтобы не сострить в духе: «Единственная справедливость, которую заслуживает этот фильм — это эвтаназия из милосердия». Но я уважаю вас, мои дорогие читатели, куда больше, чем создатели Mercy уважают свою аудиторию.
Ладно, буду справедлив. Свалить всё на галлюцинации недоученного ChatGPT было бы слишком просто. Для фильма, который рассказывает о том, как человечество отдало правосудие на откуп искусственному интеллекту, прослеживается одна на удивление человеческая мысль: чтобы сломать систему так капитально, нужна целая деревня идиотов.
Режиссер Тимур Бекмамбетов (наш человек в Голливуде, подаривший миру летающие пули в Wanted и вампиров-президентов в Abraham Lincoln: Vampire Hunter) и сценарист Марко ван Белль, конечно, главные виновники торжества. Но это как винить во всех бедах мира только политиков. Могли бы они зайти так далеко без молчаливого согласия сотен людей, игнорировавших здравый смысл на каждом этапе производства? Вряд ли! Только так можно получить этот суррогат кино: клаустрофобный, как в эпоху локдауна, беззубый в своей критике ИИ и достаточно садистский, чтобы мучить зрителя таймером обратного отсчета прямо на экране. В конце концов, вы начнете ассоциировать себя с главным героем — вы тоже привязаны к креслу и считаете минуты до конца этого кошмара.
В Mercy не работает ровным счетом ничего. Вообще.
Сюжет прост, как три копейки, и понятен даже без новомодного сленга (кстати, давайте перестанем использовать слово «грокнуть», умоляю). Недалекое будущее. Судебная система заменена программой «Милосердие». ИИ-судья судит обвиняемых по принципу «виновен, пока не доказано обратное». У бедолаг есть 90 минут, чтобы снизить «вероятность вины» хоть на пару процентов, иначе — быстрая казнь. И вот, в «неожиданном» (нет) повороте, один из создателей системы оказывается в её жерновах. Его обвиняют в убийстве жены (Аннабель Уоллис, чья роль здесь настолько неблагодарная, что хочется выписать ей премию за терпение). Но не бойтесь! За дело берется офицер полиции Лос-Анджелеса по имени Крис Рэйвен. Да-да, его реально так зовут. Крис Ворон. Видимо, имя «Крис Орел» было уже занято.
По сути, это должен был быть сай-фай триллер о главной фобии современности — ИИ. На деле же это полная противоположность жанра. Если RoboCop или Minority Report (Особое мнение) имели зубы, чтобы кусать систему, и талант, чтобы развлекать, то у Mercy нет ни того, ни другого. Это банальный детектив, который забывает добавить «науку» в «научную фантастику». Будущее здесь ограничено копами, летающими на штуках, подозрительно напоминающих воздушные газонокосилки. И хотя Бекмамбетов годами проповедует «скринлайф» (кино на экране монитора) как будущее кинематографа, этот хаотичный опус убедит вас, что успех Searching (Поиск) был чистой случайностью. Если это предостережение о технологиях, то оно пугает не больше, чем тостер.
А теперь давайте поговорим о Крисе Пратте и Ребекке Фергюсон. И поплачем.
Если вы надеялись, что хоть кто-то уйдет из этой катастрофы без репутационных ожогов — забудьте. Крис Пратт, который когда-то был обаятельным пухляшом в Parks and Recreation и харизматичным лидером в Guardians of the Galaxy, здесь включает режим «скучный герой боевика». Это тот же деревянный Пратт из Jurassic World или The Tomorrow War. Конечно, трудно играть Гамлета, когда сценарий требует от тебя 100 минут сидеть на стуле, но отсутствие энергии просто поражает. Когда мы впервые видим Криса Рэйвена (я всё ещё хихикаю с этого имени), просыпающегося с похмелья в кандалах, — это идеальная метафора всей актерской игры Пратта в этом фильме.
Ещё хуже обошлись с великолепной Ребеккой Фергюсон. Леди Джессика из Dune! Женщина, которая одним взглядом может остановить армию! Здесь она сведена к статичному изображению на экране. Ей приходится изображать цифрового робота без личности, выкрикивая инструкции Пратту и озвучивая тикающий таймер (который и так виден зрителю). Её роль сводится к функции очень дорогого будильника и случайного генератора ASMR.
Кстати, ASMR вам понадобится, чтобы успокоить нервы, потому что от операторской работы может реально укачать. И даже не из-за странного решения выпустить это в 3D. Поскольку всё действие происходит на экранах и в VR, камера плюет на законы композиции и монтажа. Она плавает, как пьяная муха, а переходы между сценами напоминают дешевые фильтры из TikTok. Единственное, что раздражает больше визуального ряда, — это музыка. Саундтрек звучит как блеклая копия гениальной партитуры из Annihilation (Аннигиляция). Трагедия, но даже композитор Рамин Джавади (тот самый, что написал музыку к «Игре престолов»!) здесь явно халтурит.
Mercy — это испытание для глаз и наказание для интеллекта. Фильм выглядит так, будто его создали не с помощью ИИ, а специально для людей, которым уже всё равно, что потреблять. Это пугающий взгляд в будущее развлечений, частью которого я быть не хочу.
Но есть и хорошая новость: 2026 год вряд ли сможет стать хуже, чем этот фильм… правда ведь?
Оценка: 3 из 10 (и то, за былые заслуги Тимура).
