Господа, давайте честно: мы все уже немного отчаялись ждать от Джима Джармуша (Jim Jarmusch) откровений. После зомби-фарса и вампирской меланхолии казалось, что наш любимый седовласый хипстер окончательно ушел в самоповторы. Но тут случается Венецианский фестиваль, и бац — «Золотой лев». И за что? За фильм с названием, напоминающим перекличку в паспортном столе: Father Mother Sister Brother (2025). И знаете что? Это чертовски прекрасно.
Чтобы найти у Джармуша что-то настолько же смешное, грустное и призрачно-тонкое, придется отмотать пленку аж до 1984 года, к Stranger than Paradise. Новая картина — это как камерная пьеса Моцарта, только сыгранная на расстроенных гитарах где-то в гараже. Три истории, три страны, три дисфункциональные семьи. Связывает их не сюжет (сюжеты — это для слабаков, считает Джим), а та самая невыразимая сложность сыновне-дочерней любви, от которой хочется то ли плакать, то ли налить себе чего покрепче.
Акт первый: Нью-Джерси. Тут у нас Адам Драйвер (ну куда же без него, он у Джармуша уже как мебель, в хорошем смысле) и — внимание! — Маим Бялик играют брата и сестру. Они навещают отца. Отца играет Том Уэйтс. Да-да, тот самый Уэйтс, который выглядит так, будто он спал в одежде последние сорок лет. Он играет трикстера, отца-одиночку, и делает это с таким скрытым ликованием, что начинаешь подозревать: он просто издевается над своими «правильными» детьми.
Кстати, о кастинге. Вы будете смеяться, но Джармуш взял Маим Бялик не из-за «Теории Большого взрыва» (он вообще не знает, что это), а потому что фанатеет от викторины Jeopardy!, которую она вела. Представьте себе Джима Джармуша, который сидит в темных очках перед телевизором и орет ответы на вопросы викторины. Представили? Вот так и рождается великое кино.
Акт второй: Ирландия. Шарлотта Рэмплинг (женщина-легенда, чей взгляд может заморозить ад) играет писательницу, которая разрешает дочерям навещать её раз в год. Дочери — Кейт Бланшетт и Вики Крипс. Серьезно, собрать такой цветник в одной комнате и заставить их просто пить чай с сахаром — это высший пилотаж садизма и режиссуры.
Акт третий: Париж. Тут уже молодежь — Лука Саббат и Индия Мур. Они близнецы, разбирающие вещи погибших родителей. Эмоции, которые копились весь фильм, прорываются именно здесь. Саббат, кстати, отдельный кадр: парень отказался от кучи ролей в Голливуде, заявив: «Я не хочу быть черным Джонни Деппом, я хочу диджеить в Токио». Уважаю.
Джармуш, как всегда, плевать хотел на законы драматургии. «Для меня литературные формы — это сюжеты», — говорит он, лениво потягивая метафорический кофе. Сценарий к Father Mother Sister Brother он написал за три недели. Три недели! Некоторые люди дольше выбирают обои в прихожую. Но, по его словам, он месяцами собирал «случайные вещи» в голове.
На площадке царил фирменный джармушевский хаос. Репетиции? Забудьте. «Актерство — это реакция», — утверждает Джим. После первого дня съемок Том Уэйтс отвел режиссера в сторонку и в панике спросил: «Джим, ты нанял этих двух профессиональных киллеров (Драйвера и Бялик). Что мне-то делать?». Уэйтсу, привыкшему к импровизации и свободе, было тесновато рядом с методичными профи. Но именно этот диссонанс и создает магию.
Фильм полон повторов, как навязчивый сон. Цветы, машины, взгляды в окно. «Снимать зомби, лезущих из могил, гораздо проще, чем следить за дрожанием ресниц», — ворчит Джармуш. И он прав. В эпоху, когда кино аттракционов пытается оглушить нас спецэффектами, старина Джим заставляет оператора (великого Йорика Ле Со, между прочим) фокусироваться на том, как человек отводит взгляд.
Здесь нет злодеев. Даже героиня Рэмплинг, установившая драконовские границы общения с детьми по совету терапевта, не монстр. Она просто сломана, как и все мы. «Мы живем в гребаном мире, где эмпатия считается слабостью», — говорит Джармуш. И его фильм — это тихий бунт против этого мира. Бунт, в котором никто не стреляет, но все едут в машине и молчат так выразительно, что у вас сердце щемит.
Father Mother Sister Brother — это пазл, который не обязательно складывать до конца. Это кино о том, как мы врем своим детям, а они врут нам, чтобы не сделать больно. О том, что иногда единственный способ выжить в семье — это выйти на балкон и посмотреть на озеро. И о том, что даже если ваши родители — странные люди (или Том Уэйтс), других у вас все равно не будет.
Идите в кино. Не ради сюжета — его там нет. А ради того, чтобы увидеть, как Адам Драйвер и Маим Бялик пытаются понять, о чем думает Том Уэйтс. Спойлер: скорее всего, ни о чем. Или о всем сразу. Как и сам Джармуш.
