Давайте честно, друзья мои: мы все немного скучали по тому Джо Карнахану, который в далеком 2002 году выбил дверь в большое кино с ноги своим Narc (2002). Это было грязно, больно и прекрасно. С тех пор Джо, этот вечный бунтарь с камерой, метался между желанием делать искусство и необходимостью кормить студийных монстров, но где-то в глубине души (и мы, и он) знали: его призвание — это суровые мужские драмы, где кости хрустят громче, чем попкорн в зале. И вот, наконец, свершилось. Карнахан вернулся к истокам, прихватив с собой тяжелую артиллерию в лице Бена Аффлека и Мэтта Дэймона. Встречайте — The Rip, новый хит Netflix, который уже рвет чарты, как Тузик грелку.
Но, как это часто бывает в хороших историях, дорога к этому фильму была извилистой, как сюжеты Гая Ричи. Все началось больше десяти лет назад, когда Карнахан пытался реанимировать франшизу Bad Boys for Life. Спойлер: он оттуда ушел (хлопнув дверью, как мы любим), но вынес с проекта нечто более ценное, чем гонорар — дружбу с Крисом Касиано. Этот парень — настоящий коп из Майами, технический консультант, который повидал такое, от чего у сценаристов Marvel поседели бы волосы.
Касиано как-то рассказал Джо историю о рейде своего отряда. Представьте: они врываются в дом, ожидая найти наркотики, а находят 24 миллиона долларов, замурованных в стены. Звучит как завязка для Гайдая, но в реалиях Майами это чистый триллер. Карнахан, у которого нюх на такие вещи острее, чем у полицейской овчарки, загорелся. Но жизнь, эта жестокая сценаристка, внесла свои коррективы.
В процессе работы над сценарием Касиано пережил ад, который не пожелаешь и врагу: его 11-летний сын Джейк умер от лейкемии. И Карнахан, будучи человеком с огромным сердцем (под этой брутальной оболочкой), вплел эту личную трагедию в ткань фильма. Персонаж Мэтта Дэймона, лейтенант Дэйн Дюмарс, — это и есть экранное воплощение Касиано, человека, несущего на плечах невыносимый груз утраты.
Сценарий под названием The Rip отправился прямиком в Artists Equity — продюсерскую компанию Аффлека и Дэймона. (Кстати, забавный факт: Джо сдружился с Беном еще на съемках Smokin’ Aces (2006), так что это практически встреча одноклассников, только с миллионными бюджетами). Парни прочитали текст и, видимо, поняли: это оно. Дэймон взял роль Дюмарса, а Аффлек стал детективом Джей-Ди Бирном. И понеслась.
Завязка проста, как удар ломом: Дюмарс получает наводку на тайник. Его команда врывается внутрь, но вместо обещанных крох находит 20 миллионов. И тут начинается классика жанра: Дюмарс, этот святой человек, настаивает на том, чтобы все было по правилам (читай: пересчитать каждую купюру на месте). Естественно, пока они играют в бухгалтеров, вокруг дома начинают кружить стервятники, желающие вернуть свои «кровные». Саспенс нагнетается такой, что можно резать ножом.
Но самое трогательное в этой истории — не миллионы просмотров (41,6 миллиона за первый уикенд, на секундочку!), а реакция одного-единственного зрителя. Криса Касиано.
«У меня живот свело узлом во время показа, — признается Карнахан, и я ему верю. — Я никогда в жизни так не рыдал в объятиях другого мужчины. Крис был потрясен. Для меня это была неуклюжая попытка создать сосуд для его горя, памятник короткой жизни его сына».
Более того, Гильдия режиссеров (DGA), эти бюрократические церберы, обычно не дающие спуску никому, на этот раз проявили удивительную человечность. Они без вопросов разрешили поставить имя покойного сына Криса, Джейка, самым первым в финальных титрах. Красивый жест, черт возьми. 👏
А теперь давайте поговорим о деньгах, но не о тех, что в стенах, а о тех, что в карманах съемочной группы. Аффлек и Дэймон в своей Artists Equity затеяли маленькую революцию. В эпоху стриминга, когда нет кассовых сборов, обычные работяги — осветители, гримеры, водители — часто остаются без бонусов. Стриминги платят жирный чек звездам, а остальные сосут лапу. Но не здесь.
«Бен и Мэтт создали прецедент, — говорит Карнахан, и в его голосе слышится уважение. — Они внедрили систему бонусов для всех. Если фильм смотрят, как тот же условный KPop Demon Hunters (прости господи, что бы это ни было), то все получают добавку к зарплате. Это и есть настоящий коммунизм в лучшем смысле слова, товарищи! Мы все в одной лодке, гребем в одном направлении. Как можно быть против этого?»
Кстати, о драках. В фильме есть момент, где персонажи Дэймона и Аффлека мутузят друг друга в гараже. Выглядит это грязно, по-родственному жестоко и очень натурально. Джо смеется: «В жизни они пальцем друг друга не тронули, только бесконечно подкалывают. Но на экране их каскадеры оторвались по полной. Это была грязная драка братьев, быстрая и уродливая».
Интересно, что The Rip играет со зрителем в кошки-мышки. Там нет явного протагониста почти до самого финала. Вы не знаете, кому верить, земля уходит из-под ног. «Это как в Narc, — кивает Карнахан. — Вы думаете, что все идет по сценарию А, а на самом деле мы уже в точке Z. Никто не угадывает концовку, и это мой маленький триумф».
Раз уж мы заговорили о финалах… Карнахан наконец-то прояснил пару моментов, которые мучили фанатов годами. Помните The Grey с Лиамом Нисоном? Тот самый бой с волком? Так вот, это была ничья. Они оба погибли, глядя друг на друга. Романтика, достойная Джека Лондона. А вот в The Rip двусмысленности нет. Джо хотел, чтобы вы точно знали, кто, что и почему сделал. Никаких открытых финалов, только хардкор.
И напоследок, немного боли творца. Карнахан до сих пор не может простить судьбу за Copshop (2021). Он уверен, что у него есть режиссерская версия, которая на 15 минут длиннее и на голову выше того, что мы видели. «Это лучшая роль Джерарда Батлера, и моя лучшая работа, — утверждает он. — Но мы совершили ошибку, не выпустив полную версию». Эх, Джо, мы бы с радостью посмотрели. Может, Netflix расщедрится на Director’s Cut?
В общем, друзья, The Rip уже на Netflix. Это кино, сделанное с любовью, потом и правильным мужским рукопожатием. Не пропустите, иначе о чем нам с вами разговаривать за бокалом вина?
