Пока в середине восьмидесятых американские тинейджеры с упоением хрустели попкорном под The Goonies (Балбесы), мечтая найти пиратское золото на заднем дворе, в пыльных испанских архивах разворачивалась драма куда более взрослая. Главный герой — Роджер Дули, 39-летний кубино-американский археолог с харизмой, которой позавидовал бы сам Индиана Джонс, но с биографией, достойной пера Ле Карре.
Дули, видите ли, работал не на музей и не на университет, а на государственную контору Carisub. А создал эту контору не кто иной, как Фидель Кастро. Задача стояла простая и по-коммунистически прямая: выскрести со дна морского всё, что блестит, чтобы пополнить казну Острова Свободы. Сам Дули к сокровищам был равнодушен — наука, знаете ли, выше презренного металла. Но его босс, бородатый вождь в оливковом френче, придерживался, скажем так, более меркантильных взглядов.
И вот, под сводами севильского архива, Дули натыкается на документы, от которых у любого нормального человека затряслись бы поджилки. Следы вели к «Святому Граалю» всех кораблекрушений — галеону San José. Эта посудина пошла ко дну в 1708 году после горячей встречи с британцами, унеся с собой 600 душ и груз золота с серебром на миллиарды — вдумайтесь! — миллиарды долларов. Джеймс Кэмерон бы удавился от зависти.
«В тот день я влюбился», — признался мне Дули. Мы сидели с ним, обсуждая мою новую книгу Neptune’s Fortune, и в его глазах плясали те самые бесовские огоньки. Нюанс был в том, что галеон лежал вне кубинских вод, а значит, старина Фидель мог спать спокойно — ему это богатство не светило. Но в голове Дули уже созрел план, на реализацию которого уйдет тридцать лет. Тридцать лет! Столько даже Терри Гиллиам не тратил на свои проклятые проекты.
Самое смешное, что параллельно с археологией Дули строил карьеру в кино. И знаете, это логично. Охота за сокровищами и кинопроизводство — это, по сути, две стороны одной медали: сплошная романтика, адский труд и статистически ничтожные шансы на успех.
Любовь к «движущимся картинкам» у нашего героя родом из детства. Бруклин, 50-е, походы с мамой в кинотеатры Таймс-сквер. А потом — резкая монтажная склейка: 1957 год, семья переезжает в Гавану. Отчим получает работу управляющего в «Гавана Хилтон». Представьте себе этот сеттинг: мафиози, коктейли, блеск, затишье перед бурей. Кубинское ТВ тогда крутило американские шоу, и юный Роджер фанател от сериала Sea Hunt (Морская охота). В главной роли там блистал Ллойд Бриджес — да-да, тот самый, что породил на свет Чувака (Джеффа Бриджеса). Именно Ллойд, игравший бывшего водолаза ВМС, заразил Дули страстью к подводным приключениям.
В конце 70-х судьба сводит Дули с Элом Гиддингсом. Это имя вам может ничего не сказать, если вы не читаете титры мелким шрифтом, но этот парень снимал подводные сцены для The Deep (Бездна) с Ником Нолти (помните ту мокрую майку Жаклин Биссет? То-то же). Позже он будет работать над бондианой For Your Eyes Only (Только для твоих глаз) и, конечно, над Titanic (Титаник). Гиддингс хотел снимать кубинские глубины, а лучше Дули эти места не знал никто.
«В свое первое глубокое погружение я, благодаря Роджеру, нашел огромную винную бутылку. Она до сих пор стоит у меня в гостиной», — рассказывает 89-летний Гиддингс. Трогательно, правда? Пока они ныряли, Дули высасывал из оператора все знания о кинопроцессе, как губка.
Эти уроки пригодились, когда Кастро — продюсер, которому невозможно отказать, — поручил Дули снять документалку о рифах. Фильм Island of the Blue Treasure даже взял приз в Сан-Себастьяне. Но Дули этого было мало. Он успел поработать координатором подводных съемок на телефильме The Summer of Miss Forbes (Лето мисс Форбс) по сценарию самого Габриэля Гарсиа Маркеса. Магический реализм под водой — каково, а?
Но Дули задыхался. Куба 80-х была кинематографическим захолустьем, а он, неисправимый оптимист, мечтал о Голливуде. В 90-е он умудрялся встречаться в Гаване с большими шишками вроде Питера Губера из Sony. Питчил им историю про затонувшую нацистскую подлодку. Продюсер Гэри Фостер вспоминает: «Харизма из него просто сочилась. Он говорил быстро, страстно. Продавец от бога».
В 1997 году, с помощью влиятельных друзей, Дули совершил свой самый дерзкий трюк — сбежал в США. Получив свободу передвижения, он возобновил охоту за San José. К 2010-м он уже знал, где лежит этот чертов галеон. Глубина 600 метров. Бездна.
Чтобы достать его, нужны были деньги и технологии. И вот тут-то пригодилась его школа кино. «Я знаю, что такое нарратив, — усмехается Дули. — Я знаю, как собрать то, что люди любят. Интрига. Тайна. Сокровища и все это дерьмо». Инвесторам он продавал блеск золота. Колумбийскому правительству — историческую славу. Каждому зрителю — своё кино.
Ноябрь 2015 года. Финансирование от британского хедж-фонда (вот уж где настоящие пираты современности), роботы из Океанографического института Вудс-Хоул. Дули и его команда находят San José. Золотые монеты, пушки, история. Камеры работают. Финал? Как бы не так.
В момент триумфа имя Дули исчезло из титров. Колумбийское правительство объявило находку государственной тайной, фактически вырезав режиссера из его же фильма. Год спустя президент Сантос, уходя с поста, сквозь зубы упомянул его имя, но было поздно. Началась грызня: Испания, Колумбия, потомки коренных народов Боливии (чьи предки добывали это серебро в рабских условиях) — все заявили права. Галеон застрял в юридическом лимбе, как в Бермудском треугольнике.
Прошло десять лет. Дули все еще пытается вернуть себе место в этой саге. А пока суд да дело, у него готов питч для нового фильма. Про ту самую нацистскую подлодку у берегов Кубы. «Надеюсь, Том Хэнкс прочитает твою статью», — говорит он мне на прощание.
И знаете что? Я бы посмотрел это кино. Потому что, если жизнь чему-то и учит, так это тому, что лучшие сценарии пишутся не в сценарных комнатах Лос-Анджелеса, а в пыльных архивах и на морском дне.
