Ну что, друзья мои, стряхивайте пыль с смокингов и готовьтесь к культурному шоку. Кажется, в этом году Старушка Европа решила не просто постучаться в двери Голливуда, а выбить их с ноги, причем сделала это в своих лучших традициях — элегантно, с легким налетом экзистенциализма и бокалом шампанского в руке. 🥂
Мы наблюдаем нечто беспрецедентное. Европейские аутеры — эти вечные мученики артхауса — вдруг оказались в фаворитах оскаровской гонки. Иоахим Триер со своим «Sentimental Value» (помните, как он разбил нам сердце «Худшим человеком на свете»?), Оливер Лаксе с загадочным «Sirat» и, конечно, Джафар Панахи с лентой «It Was Just an Accident». Панахи, кстати, уникальный человек: снимает кино, находясь под запретом в Иране, и делает это лучше, чем половина студийных боссов Лос-Анджелеса с их многомиллионными бюджетами. Это ли не магия кино?
И вот, пока мы с вами гадали, дадут ли Ди Каприо очередную статуэтку за страдания на экране, Европейская киноакадемия (EFA) совершила стратегический кульбит, достойный лучших шахматных партий. Они взяли и перенесли свою церемонию награждения с сонного декабрьского предрождественского периода на январь. Теперь 38-я церемония European Film Awards в Берлине вклинивается прямо в глобальное «наградное окно», аккурат между «Золотыми глобусами» и «Оскаром». Хитро? Безусловно. Ведь теперь европейское кино — это не бедный родственник на празднике жизни, а полноценный хедлайнер.
Ваш покорный слуга, поправляя монокль (шучу, конечно, очки в роговой оправе), изучил беседу с Маттейсом Воутером Кнолом, гендиректором EFA, чтобы понять: это просто амбиции или у нас действительно есть план?
А был ли сюрприз?
Когда Кнола спросили, удивил ли его этот мощный поток европейских шедевров, он, с невозмутимостью скандинавского архитектора, ответил: «Едва ли». И правда, посмотрите на «Sound of Falling» — фильм о травме поколений. Звучит тяжело? Возможно. Но это именно то кино, после которого выходишь на улицу и смотришь на мир иначе. Кнол прав: европейское кино живо, оно лягается, кусается и, главное, оно чертовски актуально. Мы привыкли к тому, что в Голливуде сценаристы бастуют, а у нас тут, в Европе, режиссеры просто берут камеру и творят историю.
Битва за внимание
Перенос даты — это, конечно, не просто смена строчки в календаре. Это попытка заставить мир (и, будем честны, ленивых американских академиков) смотреть наши фильмы. Кнол признает: последние лет пять-шесть европейские картины стабильно присутствуют в шорт-листах. Но талант — это не только режиссер с взъерошенными волосами. Это операторы, монтажеры, те самые люди, которые делают магию в темноте монтажных комнат. Их в Европе — пруд пруди, и пора бы уже научиться этим хвастаться. А то мы всё скромничаем, пока другие получают контракты.
Звездная болезнь по-европейски
И вот тут мы подходим к самому интересному. Кнол затронул больную тему: разрыв между синефильским восторгом и простым зрителем, который не знает имен. Ну, вы понимаете, о чем я. Фильм берет «Золотую пальмовую ветвь», а ваш сосед в лифте спрашивает: «А кто там играет? Скала Джонсон? Нет? Ну, тогда я пас».
EFA пытается это исправить. Они превратили «Месяц европейского кино» в полноценный наградной сезон. В Берлине кинотеатры Yorck были забиты под завязку на показах номинантов. Представляете? Полные залы людей, которые пришли смотреть не на взрывы вертолетов, а на сложные человеческие эмоции. Чудо, не иначе.
Но есть и проблема. Создать европейскую систему звезд — задачка со звездочкой (простите за каламбур). Кнол справедливо замечает: нельзя заставить восходящую актрису проехать 50 городов за три недели с промо-туром. У нее, в конце концов, может быть депрессия, роман или съемки у Альмодовара. Голливудская машина перемалывает людей, а европейская… она все еще пытается быть гуманной. Кнол предлагает использовать церемонию EFA как площадку для создания культа личности актеров. Что ж, если это вернет нам времена, когда Марчелло Мастроянни или Ален Делон были иконами не только для эстетов, я только за.
Политика? О да, детка!
В отличие от выхолощенных американских церемоний, где каждое слово проходит через сито PR-агентов, чтобы не дай бог кого-то не обидеть, EFA обещает быть острой. «Мы никогда не говорили победителям избегать каких-то тем», — заявляет Кнол. Европа переживает не лучшие времена, и видеть, как творцы выходят на сцену и говорят о своих страхах, надеждах и свободе — это, друзья мои, и есть настоящее искусство. Искусство быть честным.
Кнол не скрывает тревоги по поводу роста ультраправых настроений и угроз финансированию культуры. «Мы не должны воспринимать поддержку культуры как должное», — говорит он. И тут хочется встать и аплодировать. Потому что кино — это не только развлечение под попкорн, это щит от варварства.
Так что, готовьтесь. Январь будет жарким. И если вы все еще думаете, что европейское кино — это скучно, посмотрите трейлер «The Voice of Hind Rajib» или того же «Sirat». Возможно, именно там вы найдете ответы на вопросы, которые даже боялись себе задать.
