Давайте начистоту, мои дорогие синефилы и сочувствующие. Мы все знаем, почему вы до сих пор платите этому «яблочному» гиганту свои кровные. Разумеется, это Slow Horses («Медленные лошади»). Гари Олдман там настолько хорош в роли Джексона Лэмба, что запах несвежего виски, дешевых сигарет и, простите, его легендарного метеоризма буквально просачивается сквозь ваши 4K-экраны. Это, безусловно, лучшая роль Олдмана со времен… да, пожалуй, вообще лучшая. Но если вы держите подписку только ради того, чтобы смотреть, как британская разведка позорится с особым цинизмом, то вы упускаете главное блюдо банкета.
Речь идет о Tehran («Тегеран»). И если вы сейчас недоуменно приподняли бровь, отложите свой бокал — нам есть о чем поговорить.
Представьте себе ситуацию: Apple TV — это такой бутик для интровертов, где лежат настоящие бриллианты, покрытые толстым слоем маркетинговой пыли. Пока весь мир молится на Олдмана, в тени тихо, но уверенно расцвел другой шпионский триллер, который к третьему сезону разогнался так, что у зрителя начинает дергаться глаз. И, боже мой, какой там кастинг! Вы, наверное, думали, что Гари Олдман — единственный британский тяжеловес на платформе? Ха! Как бы не так.
А что, если я скажу вам, что во втором сезоне Tehran появляется сама Гленн Клоуз? Та самая женщина, которая варила кроликов в Fatal Attraction («Роковое влечение») и годами терроризировала далматинцев, здесь играет агента Моссада. А в третьем сезоне к вечеринке присоединяется Хью Лори. Да-да, наш любимый мизантроп доктор Хаус и самый очаровательный идиот Берти Вустер в одном лице. Как можно было пропустить шоу с таким составом? Видимо, алгоритмы Apple работают по принципу «лучшее — враг хорошего» и прячут шедевры подальше.
Tehran — это тот редкий случай, когда израильский продукт (изначально сериал делали для канала Kan 11) становится глобальным хитом, не теряя своей жесткой, почти документальной фактуры. Сюжет? О, это песня. Тамар Рабинян (Нив Султан — запомните это имя, она смотрит на вас с экрана так, что хочется во всем сознаться), агент Моссада и хакер, отправляется в сердце Ирана. Задача проста, как рецепт яичницы: отключить радары, чтобы израильские ВВС могли разбомбить ядерный реактор. Но, как это бывает в хорошем кино и плохой жизни, все летит к чертям.
Миссия провалена, Тамар застряла в городе своего детства, где каждый второй хочет ее убить, а каждый первый — допросить. И вот тут начинается магия. Это не просто «пиф-паф» с глушителями. Это история о поиске корней, когда ты пытаешься взорвать страну, в которой родился, и попутно разобраться, кто ты вообще такой. За ней гоняется Фараз Камали (Шон Тоуб), глава стражей революции, и эта игра в кошки-мышки заставит вас грызть ногти до локтей.
В третьем сезоне Хью Лори играет южноафриканского ядерного инспектора Эрика Питерсона. Иронично, не правда ли? Человек, который в The Night Manager («Ночной администратор») был «худшим человеком на Земле» и торговал оружием, теперь ищет ядерную бомбу. Критики, кстати, в восторге. Эд Пауэр из The Daily Telegraph заметил, что Лори настолько убедителен, что вы даже не обратите внимания на его странноватый южноафриканский акцент. (Хотя, будем честны, Хью мог бы сыграть и телефонный справочник с акцентом суахили, и мы бы все равно аплодировали).
Почему это нужно смотреть прямо сейчас? Потому что сериал получил международную премию «Эмми» (а это вам не школьная грамота), и у него сумасшедшие рейтинги на Rotten Tomatoes — второй сезон получил 92%, а третий и вовсе выбил идеальную «сотню». Ребекка Николсон из The Guardian выдала лучшую рецензию, заявив, что на фоне бешеного ритма Tehran, хваленый Homeland («Родина») выглядит как «приложение с шумом дождя для засыпания». Согласитесь, после такого сравнения рука сама тянется к пульту.
Так что, друзья, пока вы ждете возвращения «Медленных лошадей», сделайте себе одолжение. Включите Tehran. Это умно, это больно, это красиво. И там есть Хью Лори, который доказывает, что британская актерская школа — это единственная стабильная валюта в нашем безумном мире. 🍿
