Господа, давайте начистоту. Вы ведь наверняка думаете, что работа голливудского лицедея — это сплошные ванны с шампанским, красные дорожки и необременительные беседы о спасении китов? О, как же вы заблуждаетесь, мои наивные любители глянца! Иногда актерское ремесло — это чистой воды мазохизм, приправленный контрактом. И я сейчас не о тех случаях, когда Кристиан Бэйл худеет до состояния скелета (это мы одобряем, это по-нашему), а о вещах куда более прозаичных и болезненных. Взять хотя бы Эли Лартер, ту самую роковую блондинку, что когда-то обманула смерть в Final Destination. На съемках второго сезона сериала Landman смерть ее, конечно, не настигла, но вот техасская фауна решила устроить ей знатную взбучку.
Для тех, кто провел последние годы в бункере без вай-фая: Landman — это очередное детище Тейлора Шеридана. Да-да, того самого главного ковбоя современного телевидения, создателя вселенной Yellowstone, человека, который, кажется, пишет сценарии, макая перо в нефть и тестостерон. В центре сюжета — суровые будни нефтяников, а главной скрипкой там служит Билли Боб Торнтон. Вы же помните старину Билли? Человек, который когда-то носил на шее ампулу с кровью Анджелины Джоли и боялся антикварной мебели, теперь играет сурового Томми Норриса. И вот в этой компании оказалась наша Эли.
Недавно Лартер заглянула на огонек в Late Night with Seth Meyers и, попивая водичку (или что там у них в кружках?), поведала историю, от которой у любого зрителя зачешутся пятки. Представьте: конец съемочного дня, вся группа на нервах, давление скачет, как курс биткоина.
Режиссер жаждет поймать тот самый «эпический техасский закат». Кинематографисты называют это «режимным временем», и оно коварно: солнце уходит за горизонт быстрее, чем тает надежда на «Оскар» у Николаса Кейджа. Времени на дубль — кот наплакал. А Эли, заметьте, и так жила в страхе, что ее уволят (актерская паранойя — страшная вещь, друзья мои, она мотивирует похлеще любого коуча).
«Я стою посреди этого бескрайнего поля, босая, в джинсовых шортах… Все бегают, суетятся, кричат «Мотор!», — вспоминает актриса с ужасом в глазах. — Я смотрю на лошадей, настраиваюсь, и вдруг чувствую… что-то ползает у меня между пальцами ног. Опускаю глаза — а там огненные муравьи. И они, черт возьми, уже завтракают моими ногами!» 🐜🔥
Ситуация — нарочно не придумаешь. Хичкок бы оценил саспенс. Эли понимает: если она сейчас взвизгнет и начнет чечетку, дубль будет испорчен, солнце сядет, а Шеридан, возможно, сошлет ее на ранчо чистить стойла. И тут, как назло (или на счастье?), к ней со спины подходит Билли Боб Торнтон, готовый к диалогу.
Что делает профессионал? Правильно, профессионал терпит. «Я подумала: мне просто нужно это пережить. Я поворачиваюсь к нему, вхожу в роль, мы играем сцену, и наконец слышу «Снято!»» — рассказывает Лартер.
И вот тут начинается самое смешное. К ней подбегает режиссер Стивен Кей, и лицо его сияет от восторга. Он, бедняга, решил, что стал свидетелем рождения великой драматической игры.
«Он такой: «Эли! Это было так эмоционально! Ты была так включена в момент!» А я ему в ответ: «Я реву, потому что меня жрут огненные муравьи, Стивен! И я молчала только потому, что боялась, что вы на меня наорете за испорченный кадр!»»
Ирония судьбы, дамы и господа! Станиславский, должно быть, хихикает в усы где-то на небесах. Эмоциональная глубина, которую увидел режиссер, оказалась банальной физической болью. Ноги актрисы покрылись волдырями. «Это шоу берет свою плату с моего тела», — резюмировала Эли. И ведь не поспоришь.
Конечно, история кино знает примеры и похуже. Люди ломали кости, теряли зубы и рассудок ради роли. Эли Лартер явно не планировала стоять на муравейнике ради искусства, но ее выдержке можно только позавидовать. Учитывая, что Landman стал хитом на Paramount+ и уже продлен на третий сезон, можно сказать, что страдания окупились. В конце концов, волдыри пройдут, а гонорары и слава останутся. Ну, или хотя бы хороший анекдот для ток-шоу.
