Ну что, мои дорогие синефилы и те, кто просто зашел погреться у экрана, плесните себе бокал чего-нибудь терпкого — пятница это состояние души, а не день недели. Сегодня у нас на разделочном столе — юное дарование по имени Джейкоб Лофленд. Имя вам, может, и не знакомое, но лицо этого парня вы точно видели, если ваш телевизор хотя бы иногда включается на стриминги.
Сейчас этот юноша со взором горящим блистает в сериале Landman (Landman). Играет он там Купера Норриса, сыночка нефтяного магната Томми (которого изображает вечно помятый, но чертовски харизматичный Билли Боб Торнтон) и его бывшей, Анджелы (Эли Лартер). Сюжет там закручен так, что без пол-литра не разберешься: парень бросает престижный Техасский технический университет, чтобы — внимание! — пахать на нефтяных вышках папочки. Романтика, пыль, пот и, разумеется, взрывы.
Уже в первой серии Купер попадает в такой замес с нефтяным фонтаном, что хочется спросить: «Мальчик, а оно тебе надо было?». Обиды копятся, сюжет петляет, как пьяный заяц, а потом выясняется, что папин бизнес тесно повязан с криминалом. Классика жанра! Сериал настолько «реалистичен» и запутан, что бедняге Лофленду даже пришлось в одном из интервью объяснять хронологию второго сезона. Видимо, сценаристы сами запутались в своих нефтяных пятнах.
Но давайте честно: для карьеры Лофленда это джекпот. Landman — очередное детище Тейлора Шеридана, человека, который создал вселенную Yellowstone (Yellowstone) и заставил половину Америки снова полюбить ковбойские шляпы. Серьезно, если вы не смотрите сериалы Шеридана, то их точно смотрит ваш батя. Это уже культурный код.
Джейкоб, кстати, не новичок. В мир большого кино он ворвался еще подростком в фильме Mud (Mud) Джеффа Николса — том самом, где Мэттью Макконахи репетировал свой великий «макконассанс», расхаживая в грязной рубашке. Потом были подростковые антиутопии вроде Maze Runner: The Scorch Trials (Бегущий в лабиринте: Испытание огнем) — ну, с кем не бывает, всем надо платить по счетам. А еще он засветился в вестерне The Son (Сын) и культовом Justified (Правосудие). Парень явно умеет выбирать проекты, где много пыли и оружия.
А теперь — к главному блюду нашего банкета. К фильму, который разделил человечество на тех, кто в недоумении, и тех, кто в ярости. Речь, конечно, о Joker: Folie à Deux (Джокер: Безумие на двоих).
В этом сиквеле, который больше похож на дорогой пранк Тодда Филлипса над фанатами, Лофленд получил небольшую, но дьявольски важную роль. Он играет Рики Мелина, пациента лечебницы Аркхем. И знаете что? Это, пожалуй, самый честный персонаж в этом театре абсурда.
Давайте вспомним контекст. Первый Joker собрал миллиард, стал иконой для всех обиженных и оскорбленных, а Хоакин Феникс получил «Оскар» за то, что красиво курил и танцевал на лестнице. Казалось бы, снимай продолжение в том же духе и купайся в золоте. Но нет! Тодд Филлипс решил превратить сиквел в судебную драму с песнями, цель которой — плюнуть в лицо тем самым фанатам, которые возвели Артура Флека в ранг мессии.
В этой картине Артур выглядит жалким, сломленным и… скучным. Единственные, кто его всё еще боготворит — это либо полные отморозки, либо такие наивные души, как герой Лофленда. Рики — фанат Джокера. Он смотрит на Артура, как на рок-звезду. Это взгляд поколения, которое ищет идолов не там, где стоит.
И вот кульминация трагедии маленького человека: когда охранники Аркхема (милейшие люди, как вы понимаете) начинают прессовать Артура, именно Рики — единственный! — встает на его защиту. Исход предсказуем и ужасен: парня душат насмерть.
Смерть Рики — это холодный душ для Артура. Момент истины. Он понимает, что его «революция» — это не красивые лозунги, а мертвые тела вот таких вот восторженных мальчишек. Лофленд проводит на экране совсем немного времени, но его персонаж становится тем самым гвоздем в крышку гроба иллюзий Джокера.
Так что, друзья, когда будете смотреть Landman, присмотритесь к этому парню. Он умеет играть не только сыновей нефтяников, но и тех, чья преданность стоит жизни. А это, согласитесь, дорогого стоит в нашем циничном мире.
