Когда жизнь пишет сценарий лучше, чем в Голливуде

Представьте себе сцену: главный герой, доктор Омар Ба, входит в редакцию газеты в своей родной Гамбии. Нет, он не заказывает рекламу и не жалуется на опечатки. Он предлагает помощь в разоблачении правительственной коррупции. Звучит как завязка для политического триллера в духе «Всей президентской рати» (All the President’s Men), верно? Только вот ставки здесь были куда выше, чем у Вудворда и Бернстайна. За свою смелость Омар получил не Пулитцеровскую премию, а пытки от тех самых людей, которых пытался вывести на чистую воду. В итоге ему пришлось бежать из страны, спасаясь от режима, который явно не слышал о свободе слова.

Побег Ба из Гамбии — и то, что последовало за этим безумным сюжетным поворотом — легли в основу нового документального фильма «Несломленный» (Unbowed) от Мэй Гаммино и Дэвида Хелфера Уэллса. Лента рассказывает, как наш герой начал новую жизнь в Род-Айленде (штат, который меньше некоторых аэропортов, но с огромным сердцем) и основал Центр мечты беженцев (Refugee Dream Center). Это некоммерческая организация, помогающая беженцам найти работу, жилье и, что немаловажно, чувство локтя.

Фильм, который выходит в эфир в эту пятницу, следует за Омаром в течение переломного года. И, надо сказать, время для премьеры выбрано идеально — как раз тогда, когда тема иммиграции в США стала горячее, чем сковородка на кухне Гордона Рамзи.

Интересный факт о создателях: Мэй Гаммино, которая ранее продюсировала «Быть громом» (Being Thunder), пришла в кино не из киношколы, а из… производственного бизнеса. Да-да, она владела заводом. Представьте себе этот переход: от управления станками к управлению операторами. Она поняла, что история Ба достойна большого экрана, и привлекла Уэллса, фотожурналиста и режиссера, который когда-то помогал ей делать первые шаги в фотографии. Вот такая вот кинематографическая карма.

Одной из самых больших проблем на съемках стал не бюджет и не капризы погоды, а сам Омар. Человек-оркестр: активист, журналист, доктор нейропсихологии (получил степень в 2020 году) и кандидат в Конгресс в 2022-м. Поймать его было сложнее, чем снитч в квиддиче. Решение оказалось прозаичным, но гениальным — общий доступ к Google-календарю. Технологии спасают искусство, дамы и господа!

Мы поговорили с этой троицей — Ба, Гаммино и Уэллсом — об авторитаризме, неожиданных параллелях между Гамбией и США, и о том, как цифровое планирование сделало этот фильм возможным.

MovieMaker: Омар Ба стал журналистом, просто войдя в офис газеты. Вопреки распространенному мнению, серьезная журналистика — это ремесло с правилами, которыми нельзя овладеть, просто переступив порог с улицы (если вы, конечно, не Кларк Кент). Какие удивительные качества позволили Омару оказать влияние, не имея опыта?

Омар Ба: Когда я вошел в офис газеты (The Independent Newspaper), моей единственной квалификацией были страсть и видение свободной Гамбии. Гамбии без коррупции, репрессий и нарушений прав человека. Я вырос в маленькой деревне. Ни водопровода, ни электричества, ни школы. Я был одним из немногих счастливчиков, у кого был доступ к образованию, хотя за ним приходилось ходить пешком на огромные расстояния.

Я родом из коллективистской системы, где у моего отца было три жены и около 20 детей. Только у моей мамы было восемь. Поскольку моя мама — первая жена, я второй ребенок и для нее, и для отца. Эта позиция в семейной иерархии — это вам не шутки, это огромная ответственность. Мой старший брат боролся с эпилепсией, поэтому мне пришлось взять на себя роль первенца.

Я помогал маме во всем: нянчил детей, толок зерно, таскал воду. Моя мать подвергалась домашнему насилию. Я плакал вместе с ней. Этот опыт вложил в меня обостренное чувство справедливости. Я не хотел, чтобы другие девушки повторяли её судьбу. Это привело меня на юридический факультет, но когда я понял, что полное обучение невозможно из-за отсутствия программы в стране, я нашел другой путь — журналистику. Так я и оказался в том офисе в 2000 году.

Мэй Гаммино: Думаю, именно условия воспитания сформировали его потребность помогать другим. Омар обладает невероятной проницательностью и понимает, как работают любые системы. Добавьте к этому интеллект, безграничную энергию (серьезно, он как кролик Duracell) и искренность. Неудивительно, что у него хватило уверенности предложить себя на роль репортера, а потом и упорства, чтобы научиться этому ремеслу.

Дэвид Хелфер Уэллс: Я не могу говорить за Омара, но замечу, что я сделал нечто похожее 40 лет назад. У меня были технические навыки фотографа, но журналистике я учился «в поле» в маленькой газете в Южной Калифорнии. Главное — это любопытство и эмпатия. Увидев эти качества в Омаре, я не удивился его успеху.

MovieMaker: Видите ли вы параллели между тем, с чем Омар столкнулся в Гамбии, и тем, что происходит сейчас в Соединенных Штатах? (Вопрос с перчинкой, согласитесь).

Мэй Гаммино: Омар может сказать об этом лучше, ведь он жил при диктатуре 22 года. Но я вижу параллели. У нас есть политики, поддерживающие теорию унитарной исполнительной власти. Если не считать протестов и судебных исков, они продолжают гнуть свою линию почти беспрепятственно. Это ошеломляет.

Омар Ба: Я вижу параллели, хотя они и проявляются по-разному. В Гамбии меня арестовывали и пытали. У меня до сих пор остались шрамы. СМИ там просто сжигали или закрывали силой. В США ситуация иная: здесь враждебная среда, журналистов могут оскорблять с высоких трибун, но крайности пока не реализованы. Однако знаки, указывающие на возможное скатывание в хаос, присутствуют.

Дэвид Хелфер Уэллс: Я определенно вижу сходство между тем, что происходит здесь, и антидемократической культурой, в которой вырос Омар.

MovieMaker: Как вы все встретились? Это было похоже на сцену в баре из классического нуара?

Мэй Гаммино: Я встретила Омара в 2016 году на конференции по политике в отношении беженцев в Провиденсе. Дэвид тогда работал за границей. Я хотела узнать, чем могу помочь как частное лицо. Слова Омара были захватывающими. Я предложила Дэвиду сделать о нем небольшой проект. Мы думали снять короткий профиль, но по мере знакомства поняли: тут материала на полный метр. Ирония судьбы: именно простой во время Covid дал нам время закончить фильм.

Дэвид Хелфер Уэллс: Мы встретились на заре создания его организации. История его жизни в Гамбии и новой жизни в США оказалась настолько глубокой, что короткометражкой тут было не обойтись.

MovieMaker: Омар, как иммигрант, нашедший убежище в США, что вы чувствуете по поводу недавних действий ICE (Иммиграционная и таможенная полиция) и состояния страны?

Омар Ба: Прошло 18 лет, а я до сих пор не могу поверить, что заслужил такую возможность. Представьте: я, жертва пыток, находился в Гане, и из миллионов беженцев именно мне выпал шанс переехать в США. Я невероятно благодарен. Именно поэтому я создал Центр мечты беженцев — чтобы передать этот дух «Американской мечты» другим. Поэтому мне больно видеть, как правительство делает козлов отпущения из иммигрантов.

Мэй Гаммино: Лично я нахожу их действия ужасающими. Цель администрации — управление через страх.

MovieMaker: Какая была самая большая проблема при создании «Несломленного»? И как вы её преодолели?

Мэй Гаммино: Для меня это был режиссерский дебют. Самым сложным было… найти время с Омаром (говорю это с любовью). Он делает за день больше, чем большинство людей за неделю. И тут мне пригодился мой опыт владения производственной компанией. Я просто попросила его ассистента добавить меня в его Google-календарь. Вуаля! Я видела его расписание на месяцы вперед. Это изменило правила игры.

Еще одной проблемой было то, что мы с Дэвидом снимали фильм в свободное время. Но, несмотря на сложности, международная премьера в Нигерии прошла на ура.

Дэвид Хелфер Уэллс: Оглядываясь назад, нам следовало снимать еще больше. При монтаже нам не хватало перебивок (B-Roll), чтобы показать все аспекты его жизни.

MovieMaker: Во время своей кампании в Конгресс в 2022 году Омар обязался не нападать на оппонентов. Как работает этот подход? Не слишком ли это благородно для современной политики?

Омар Ба: Я остался верен своему обещанию. Мой лозунг был «Защитить мечту». Я не интересовался тактикой поливания грязью. Несмотря на то, что я не победил, я чувствовал, что участие в такой платформе — это способ выразить благодарность стране. Я не рассматриваю политику как карьеру, но рад, что проложил путь для других.

MovieMaker: И напоследок, Мэй и Дэвид, расскажите, как вы докатились до жизни такой… то есть, стали кинематографистами?

Мэй Гаммино: Я сменила карьеру чуть более десяти лет назад. От владелицы завода до фотожурналиста. Мое обучение включало вечерние курсы, у меня нет формального кинообразования. Моей киношколой стали фестивали и общение с режиссерами. Кстати, опыт в бизнесе оказался незаменимым — продюсирование требует практичности.

Мне также повезло найти Дэвида. Он был моим наставником. Тот факт, что я пришла в этот бизнес поздно, не стал помехой. Я сняла два фильма, которыми очень горжусь.

Дэвид Хелфер Уэллс: Я начинал как фотожурналист, снимая для National Geographic, Time, The New York Times. Одним из переломных моментов стала работа о отравлении пестицидами сельскохозяйственных рабочих в Калифорнии. Со временем фотографии стало недостаточно, чтобы передать сложность историй. Я обратился к документалистике, как к расширению своего визуального языка. Свет, тень, движение — всё это помогает углубить повествование.

Фильм «Несломленный» (Unbowed) выходит в эфир в пятницу на Ocean State Media/RI PBS, а также будет доступен на сайте станции. Не пропустите, если хотите увидеть, как человеческий дух побеждает систему, а Google-календарь побеждает хаос.