Добро пожаловать в мир, где веселье умирает первым. Картина Эндрю Фогеля (Andrew Vogel) под лаконичным названием (Herman) — это мрачный, интроспективный психологический триллер, который интересуется не столько дешевыми скримерами, сколько моральной расплатой. Это исследование характера пожилого человека, вынужденного столкнуться с последствиями своих действий, поставленное как медленно тлеющий кошмар, который выглядит и читается словно театральная пьеса, разыгранная в чистилище. И это, заметим, вовсе не плохо. Однако, перед нами тот самый случай морализаторского клише, где «чувство вины равно безумию». Этот троп в жанровом кино становится настолько же привычным, как и тот парень в фильме ужасов, который предлагает разделиться. 🍿
Хотя фильм не удерживает свой импульс до самого финала, он остается эффективным хоррором, движимым достойной актерской игрой и атмосферой такой плотности, что ее можно резать ножом. Или скальпелем, учитывая контекст.
Герман, которого играет Колин Уорд (Colin Ward), выглядит как изрядно постаревший и обросший бородой Ален Делон, который решил, что с него хватит французского шика, и ушел жить в глушь. Наш герой — одинокий горный затворник, удалившийся от мира в отдаленную хижину. С самого начала настроение пропитано глубокой изоляцией, хотя, по иронии судьбы, его убежище находится буквально под боком у монастыря. Видимо, чтобы замаливать грехи было недалеко ходить. ⛪
Рутина Германа скупа, а обстановка сурова, если не сказать безупречна: хижина не разваливается (что редкость для жанра), а его внутренняя жизнь придавлена сожалением, словно могильной плитой. Он — классический «страдалец», жертва жизненных обстоятельств. Довольно быстро становится ясно, что он подумывает о том, чтобы закончить свой земной путь. И делает он это не из дешевого мелодраматизма, а как тихую капитуляцию перед накопленной виной. Эта эмоциональная основа критически важна, так как Германа куда больше заботит собственный психологический распад, чем попытка справиться с тем, что жизнь время от времени швыряет в нас, словно испорченные помидоры. 🍅
Особенно умиляет его практичность: он довольно жестоко убивает кролика в ловушке, а затем свежует его, демонстрируя трофей кому-то из монастыря. Настоящий первобытный человек! И это при том, что он полностью игнорирует тот факт, что в его прекрасно укомплектованной хижине еды хватит на небольшую армию. Видимо, драма требует жертв, и желательно — пушистых.
И вот, как по расписанию, в бурную ночь (а какой же еще?), изоляция Германа прерывается чередой посетителей, ищущих убежища. Их прибытие настолько точно выверено по таймингу, что невольно вспоминаешь диккенсовскую (A Christmas Carol). Кажется, вот-вот из камина вылезет призрак Марли с цепями. Первыми прибывают две сестры. Сестра Мэри (Suzann Toni Petrongolo) и слепая сестра Жозефина (Soni Theresa Montgomery) приносят в хижину тревожное духовное присутствие. Сестра Жозефина обладает сверхъестественной проницательностью — она чувствует «тьму», прилипшую к Герману, словно старая жвачка к ботинку, в то время как сестра Мэри предлагает сострадание и настаивает на прощении. Этот дуэт буквально заставляет сломленного мужчину пересмотреть жизнь, которую он вел, и вред, который он причинил.
«В бурную ночь изоляция Германа прерывается чередой посетителей, ищущих убежища» — звучит как начало анекдота, но смеяться здесь не придется.
Вскоре следуют и другие гости, включая застрявшего туриста Джеймса (Alex James), чье бесцеремонное вторжение раздражает Германа так, будто тот прервал его любимый сериал. А позже появляется таинственный раненый незнакомец, сыгранный самим Эндрю Фогелем (ну как же режиссеру не заглянуть на огонек в собственный фильм?). Эти встречи неуклонно толкают Германа к конфронтации с прошлым, а конкретнее — к его отношениям с женой, Алисой (Lawson Greyson), чья смерть нависает над повествованием, как дамоклов меч. Появления Грейсон, часто призрачные, в зеркалах и комнатах, являются одними из самых эффектных, пусть и не самых оригинальных элементов жанра «беспокойный призрак». 👻
Фильм старается играть с длинными периодами тишины, резкими, дергаными образами и сдвигами в звуковом дизайне, усиливая ощущение, что нечто всегда присутствует рядом, чуть за гранью понимания. Встречаются и странные актерские моменты, особенно у Колина Уорда, когда он демонстрирует три смены эмоций простым поворотом головы. Правда, это движение и перемена выглядят настолько телеграфированными, что их можно было бы отправлять морзянкой.
Но в центре всего этого — сам Герман, который, как мы узнаем позже, оказывается доктором философии. Колин Уорд вытягивает фильм почти целиком на своих плечах, выдавая сдержанное, но эмоционально многослойное исполнение, пунктиром пронизанное закадровыми монологами. Этот прием использовался еще в сценической классике Торнтона Уайлдера (Our Town), где поднимались удивительно похожие темы: ценность настоящего, универсальность человеческого опыта и неизбежность смерти. Кстати, экранизация 1940 года была, мягко говоря, удручающей: вспомним бедолагу Уильяма Холдена, который во время закадрового текста изучал свои ботинки с таким усердием, будто там были написаны ответы на экзамен по актерскому мастерству. В (Herman) с этим справляются несколько лучше, но эффект все тот же — порой это вгоняет в оцепенение, ведь такой прием куда лучше подходит жанру (Film Noir), где герои курят в тени жалюзи, а не разделывают кроликов в лесу. 🚬
