Четверть века без Принца: когда бокс был рок-н-роллом, а кино — не совсем
Кажется, прошла целая вечность — или, если быть точнее, почти двадцать пять лет — с тех пор как Принц Насим Хамед повесил перчатки на гвоздь, оставив Шеффилд и весь боксёрский мир в состоянии легкого головокружения. Помните это время? Эпоха, когда Интернет еще издавал звуки умирающего робота при подключении, а Хамед был вездесущ. Он не просто мелькал в спортивных сводках; он был главной звездой прайм-тайма, человеком, который превращал каждый выход на ринг в цирковое представление с элементами акробатики. Его статистика (36 побед и всего одно поражение, которое до сих пор болит у фанатов как старая мозоль) подкреплялась таким уровнем самоуверенности, что даже братья Галлахеры из (Oasis) могли бы позавидовать. Собственно, кем были Галлахеры для фестивальной сцены, тем Хамед был для ринга: наглым, талантливым и бесконечно харизматичным.
И вот, подобно тому как (Oasis) снова грозятся собраться, Принц Наз возвращается к нам. Правда, не лично, а в формате байопика (Giant), спродюсированного самим Сильвестром Сталлоне. Казалось бы, старина Слай, собаку съевший на боксерских драмах (привет, Rocky!), должен знать толк в хорошем хуке справа. Но фильм, написанный и поставленный Роуэном Атале — режиссером (Gangs of London), — почему-то решает пропустить историю уникального боксера через мясорубку «типичного британского кино», в результате чего лента едва держится на ногах, как боксер после тяжелого нокдауна в двенадцатом раунде. 🥊
Танцующий Бонд и йеменский Брюс Ли
Атале переносит нас в начало 80-х. И тут нас ждет сюрприз, достойный отдельного «Оскара» за неожиданность: Брендан Ингл, ирландский тренер и по совместительству диджей в молодежном клубе. Кого же мы видим в этой роли? Пирса Броснана! Да-да, того самого человека, который годами поправлял галстук под водой в (The World Is Not Enough) и спасал мир с невозмутимостью английского дворецкого. Здесь же экс-агент 007 врывается в кадр, виляя бедрами под хит группы The Sweet «Blockbuster». Зрелище, скажу я вам, гипнотическое — Броснан явно наслаждается своей «поздней осенью» карьеры, где можно не втягивать живот и просто быть обаятельным дядькой.
Именно ему встревоженная мать сдает трех юных братьев Хамедов, опасаясь скинхедов, нарезающих круги вокруг семейного магазинчика. Далее следует классическая нарезка тренировок — монтаж, без которого спортивное кино просто не имеет права на существование. Маленький, но верткий Насим (его играют Гейт и Али Салех в детстве, и звезда (Limbo) Амир Эль-Масри в юности) начинает свой путь по йоркширской боксерской лестнице. Снятые в окрестностях реального Шеффилда, эти сцены обладают шармом «грязи и опилок», вызывая улыбку от наблюдения за тем, как суровый тренер пытается вразумить бойца, которому интереснее кадрить девчонок у игровых автоматов, чем отрабатывать джеб.
Стерильность вместо пота и крови
Однако, не успеваешь доесть первую порцию попкорна, как понимаешь: эту историю обрабатывают в тех же стерильных перчатках, что и (Eddie the Eagle) или байопики про Элтона Джона. Углы сглажены, конфликты причесаны. Даже появление Тоби Стивенса, который матерится и изображает промоутера Фрэнка Уоррена так, будто сбежал из второсортного ситкома, не добавляет перца. Да, в фильме мелькает тема расизма — школьные обидчики, ксенофобия в автобусе, — но, честное слово, даже в мыльных операх эти вопросы поднимаются с большим драматизмом.
Вместо глубокого погружения конфликт сводится к банальной ссоре тренера и боксера из-за призовых денег. Это выглядит настолько искусственно, словно сценарий писал нейросеть, обученная на дешевых мелодрамах. Хуже того: к финалу (Giant) начинает казаться, что фильм вообще не о Хамеде. Лента ненавязчиво намекает, что настоящий герой тут — святой ирландец Ингл, а Наз — просто капризный, жадный до денег ребенок. Начавшись как мультяшная зарисовка, история заканчивается скомканно и с легким привкусом предательства. 🤔
Бюджетный нокаут
Очевидно, бюджет не позволил Атале разгуляться на полную катушку. Визуальный ряд упорно напоминает нам Мэнсфилд, а не блеск (Madison Square Garden). Нет того лоска, к которому нас приучили современные стриминговые гиганты. Но актеры, надо отдать им должное, стараются выжать максимум из этого диетического сценарного пайка. Чем больше мы смотрим на Эль-Масри, тем больше он напоминает реального Хамеда — будь то поедание мороженого на тренировке или фирменное выпячивание груди. Парень старается, и это видно.
А еще есть маленькие радости наблюдения за Броснаном. Он настолько расслаблен и органичен, что проходит главный тест любого кинотренера: ты действительно хотел бы, чтобы этот человек стоял в твоем углу ринга и подавал воду. Хотя бы ради того, чтобы он не начал петь, как в (Mamma Mia!) — но это уже совсем другая история.
Увы, сам материал выбрасывает белое полотенце задолго до финального гонга. Ирония судьбы: кадры с реальным Насимом Хамедом, которые традиционно пускают после титров, за десять секунд вызывают больше эмоций и драйва, чем все полтора часа предшествующего действа. Жизнь, как это часто бывает, оказывается куда более талантливым режиссером.
