Ну что, друзья мои, пока мы с вами лениво доедали прошлогодний оливье и пытались вспомнить, какой нынче день недели в этом бесконечном праздничном угаре, мир кино получил удар под дых. Великий Айзейя Уитлок-младший (Isiah Whitlock Jr.) решил, что с него хватит этого безумного мира, и отправился в вечность. И знаете, от этой новости становится так тоскливо, будто у любимого джаз-бара отобрали лицензию на алкоголь.
Уитлок был из той редкой, вымирающей породы артистов, чье появление в кадре действовало на зрителя как хороший глоток бурбона: сразу становилось теплее и понятнее, что происходит. Он входил в сцену вальяжной походкой человека, который знает все тайны мироздания, и использовал свою харизму как заряженный револьвер. Есть такие характерные актеры — они не тянут одеяло на себя, но создают ту самую «текстуру» фильма, без которой любой шедевр превращается в плоский картон. Он был тем парнем, которого вы как будто знали лично. Соседом, который всегда занимает десятку до получки, но с таким шармом, что вы ему еще и спасибо говорите.
Он не просто играл роли, он их облагораживал, как дорогой парфюм облагораживает запах табака. Такие гении повествования, как Дэвид Саймон и Спайк Ли, прекрасно понимали: если нужно добавить в сцену веса, зовите Уитлока. Его менеджер написал пронзительно: «Если вы знали его, вы его любили». И черт подери, как же это верно. Наши сердца разбиты, господа, и склеить их будет непросто.
А ведь начиналось все в Индиане, в городке Саут-Бенд. Представьте себе: Уитлок — атлет, звезда американского футбола, несется по полю с мячом. Но судьба — дама с иронией, и травма выпихнула его со стадиона прямо на театральные подмостки. Он сыграл в пьесе The Crucible и, как говорится, попал. Актерский вирус оказался сильнее спортивного азарта. Сан-Франциско, консерватория, и понеслась душа в рай.
Его кинодебют — это же просто песня! Сразу дуплет из классики 90-х, причем такой полярной, что голова кругом: Gremlins 2: The New Batch и Goodfellas. Попасть к Скорсезе и к гремлинам практически одновременно — это, доложу я вам, диапазон! В шедевре Марти он, конечно, запомнился, но настоящий джекпот сорвал у Спайка Ли в 25th Hour. Именно там агент Флуд впервые произнес то самое слово. Ну, вы знаете. Слово на букву S.
«Sheeeeeeeeeit».
Это было не ругательство, это была оперная ария! Уитлок утверждал, что для правильного эффекта нужно ровно девять букв «e». Когда Твиттер расширил лимит до 280 символов, старина Айзейя отметил это событие, растянув свое фирменное словечко на всю длину поста. Это был человек-мем задолго до того, как мы узнали, что такое мемы.
Спайк Ли вцепился в него мертвой хваткой, и я его понимаю. She Hate Me, Red Hook Summer, Chi-Raq, оскароносный BlacKKKlansman и Da 5 Bloods — Уитлок стал неотъемлемой частью вселенной Спайка. Но не Ли единым: были и 1408, и Pete’s Dragon, и куча других отличных лент.
Однако, давайте будем честны перед вечностью: для нас он навсегда останется сенатором Клэем Дэвисом из The Wire. О, этот великолепный мерзавец! Уитлок сыграл коррупцию так, как никто до него: с улыбкой доброго дядюшки, который крадет ваши деньги, пока пожимает вам руку. Он не крутил злодейские усы, как какой-нибудь Бармалей. Нет, он играл тех самых реальных оппортунистов, которых мы видим в новостях каждый день, только делал это с таким убийственным обаянием, что хотелось проголосовать за него снова. Даже Стрингер Белл хотел его прикончить, а это, согласитесь, высший знак признания в криминальном мире Балтимора.
Его комический дар был циничным, острым, как бритва, и идеально вписался в политический паноптикум сериала Veep. А еще были The Mist, Your Honor… Он работал до последнего, украшая собой экраны.
Спайк Ли на днях выложил фото с Уитлоком и написал просто: «Сегодня я узнал о кончине моего дорогого любимого брата». И тут, друзья, слова заканчиваются. Остается только пересмотреть пару серий «Прослушки» и тихо, про себя, протянуть то самое легендарное слово с девятью буквами «e». Спи спокойно, легенда. God bless.
