Гребень преткновения: почему старина Ворф восстал против новых клингонов
Давайте нальем себе чего-нибудь крепленого и поговорим о вечном. Нет, не о Тарковском и не о том, почему в наших кинотеатрах попкорн стоит как крыло от «Боинга». Поговорим о Майкле Дорне. Этот мужчина — настоящий стахановец далекого будущего. Если вы вдруг провели последние сорок лет в криокамере (или просто игнорировали существование телевизора), напомню: Дорн — это тот самый парень, который сыграл в рекордном количестве эпизодов «Звездного пути». Семь сезонов в Star Trek: The Next Generation, потом еще четыре в Star Trek: Deep Space Nine… Честное слово, он провел в космосе больше времени, чем Юрий Гагарин и Нил Армстронг вместе взятые, помноженные на десять.
Злые языки (и добрые бухгалтеры) поговаривают, что благодаря этим марафонам Дорн — самый богатый актер франшизы. И знаете что? Он заслужил каждый цент. Почему? Да вы только представьте: каждое утро, пока вы лениво чистите зубы, этому святому человеку приклеивали на лоб кусок резины, напоминающий стиральную доску или последствия неудачной встречи с асфальтоукладчиком.
Эволюция или деградация? Анатомия клингонского носа
Мы, старые циники и фанаты, знаем: клингоны — народ непростой. В оригинальном сериале 60-х они выглядели как обычные люди, только смуглые и с усами в стиле Фу Манчу — видимо, бюджет уходил на мини-юбки для связисток, а не на протезирование. Потом случился кинематограф, бюджеты выросли, и клингоны обзавелись знаменитыми ребристыми лбами и зубами, которые явно требовали вмешательства дантиста-садиста. И мы к этому привыкли. Мы это полюбили! Это был канон, святее, чем библия для папы римского.
Но тут наступил 2017 год, и на экраны ворвался Star Trek: Discovery. Ох, друзья мои… Если вы пролили кофе на колени, увидев «новых» клингонов, вы не одиноки. Шоураннеры решили, что классика — это для слабаков, и выкатили на суд зрителя нечто лысое, черное, с лишними ноздрями (серьезно, зачем?) и руками-клешнями. Это было похоже не на гордую расу воинов, а на результат генетического эксперимента, который пошел не по плану в подвале у безумного ученого.
Майкл Дорн, увидев это безобразие, чуть не поперхнулся своим рахтажино (это клингонский кофе, если кто не в теме ☕). На недавнем конвенте он, не стесняясь в выражениях, рубанул правду-матку: это было чистое пижонство продюсеров.
«Я художник, я так вижу» — диагноз шоураннеров
Дорн, человек прямой как фазерный луч, объяснил ситуацию с обезоруживающей простотой. По его мнению, создатели Discovery просто хотели «пометить территорию». Знаете, как это бывает: приходит новый режиссер и решает перекрасить стены в ядовито-зеленый, просто чтобы все знали — «здесь был Вася». Логика? К черту логику. Преемственность? Забудьте.
«Они просто решили: «Мы сделаем не так, как у всех». Никакой причины, никакого смысла. Им просто нужно было поставить свою печать», — сетует Дорн. И тут с ним сложно спорить. Это как если бы Тарантино вдруг решил переснять «Иронию судьбы», заменив баню на перестрелку в мексиканском баре. Свежо? Безусловно. Нужно ли это миру? Сомнительно.
Грим как орудие пыток
Но самое смешное (и грустное) в этой истории — это сочувствие. Дорн, который десятилетиями носил на лице половину магазина резиновых изделий, искренне пожалел актрису Мэри Чиффо. Бедняжка играла Л’Релл в первых сезонах Discovery. Ее не только заковали в этот новый, переусложненный дизайн, но и покрасили в какой-то перламутровый оттенок.
На той же панели присутствовала Гейтс МакФэдден (доктор Крашер, любовь моя и ваша). Она, как истинная леди, попыталась найти позитив, заметив, что новый грим впечатляюще трансформирует актера. Но Дорн, старый ворчун, тут же парировал: трансформирует-то он трансформирует, но где актер? «Одни глазные яблоки остались!» — воскликнул он. И ведь прав, чертяка! Как играть Гамлета (а клингоны обожают Шекспира), если твое лицо замуровано в килограмм латекса, и ты можешь двигать только зрачками?
К счастью, крики фанатов были услышаны. Создатели, видимо, поняли, что перегнули палку (или переклеили ноздри), и к моменту выхода Star Trek: Strange New Worlds клингонам вернули их привычный, родной, «гребнистый», но узнаваемый вид. Справедливость восторжествовала, а Майкл Дорн может спать спокойно, зная, что его наследие — и его лоб — в безопасности. 🖖
