Друзья, налейте себе чего-нибудь терпкого и устраивайтесь поудобнее. Сейчас будет история, в которую сложно поверить, если вы не следили за иранским кино последние лет тридцать.
Представьте себе май 2025-го. Лазурный берег, Канны, вспышки камер. И вот главную награду, «Золотую пальмовую ветвь», забирает не очередной европейский арт-мейнстрим, а Джафар Панахи с фильмом «Это был просто несчастный случай» (It Was Just an Accident). Лента жесткая, как наждачка: бывшие зэки спорят, стоит ли прикончить мужика, который, по их мнению, пытал их в тюрьме. Но главная сенсация даже не в этом. Иранские власти — эти ребята с фантазией, достойной Кафки, — вдруг взяли и выпустили Панахи из страны. Чудеса, да и только.
Когда Джафар вернулся в Тегеран, он не побежал праздновать. Первым делом он отправился на могилу Аббаса Киаростами. И знаете, в этом столько красивого символизма, что хочется пустить скупую мужскую слезу. Киаростами был не просто единственным иранцем с «Пальмовой ветвью» (за тот самый Taste of Cherry в 1997-м), он был Йодой для Люка Скайуокера — наставником Панахи. Их творческий роман длился десятилетиями, пока Аббас не покинул нас в 2016-м.
Сейчас It Was Just an Accident рвет залы по всему миру и метит в «Оскары». Но путь к этому триумфу был таким, что Скорсезе бы заплакал. Кстати, о Марти. В октябре на Нью-Йоркском фестивале Панахи признался ему: премьера в Каннах стала первым разом за 17 лет, когда он смотрел свой фильм вместе со зрителями. Вдумайтесь! Семнадцать лет. С 2010 года режим запретил ему снимать, писать сценарии, давать интервью и выезжать из страны. И что сделал Панахи? Правильно, снял шесть фильмов. Без бюджета, без разрешений, на чистом упрямстве и любви к искусству, контрабандой переправляя флешки на фестивали. Это уже не режиссура, это какое-то кинематографическое айкидо.
ПАНАХИ И КИАРОСТАМИ: ТАНГО ДВУХ МАСТЕРОВ
Конечно, из-за этих драконовских мер мы немного упустили из виду раннего Панахи. Чтобы исправить эту вселенскую несправедливость, я и затеял ретроспективу «Панахи и Киаростами: Два мастера» (со 2 по 8 января в IFC Center, Нью-Йорк — кто будет рядом, заходите, с меня автограф).
Если смотреть глобально, эти двое — как две эпохи. Киаростами начинал еще при шахе, в 70-х, снимая милые короткометражки про детей. Потом грянула Революция 1979-го, и новые власти решили, что кино им все-таки нужно. Киаростами вернули в игру. Его «Где дом друга?» (Where Is the Friend’s House?) взорвал Локарно, а «И жизнь продолжается» (And Life Goes On) покорил Канны. Мир узнал, что в Иране есть не только аятоллы, но и гениальное кино.
Панахи же появился на сцене позже. Отслужив на ирано-иракской войне (тот еще опыт), он снял короткометражку-омаж Киаростами, а потом просто набрал мэтру на автоответчик: «Хочу с вами работать». Наглость — второе счастье. Киаростами как раз снимал «Сквозь оливковые деревья» (Through the Olive Trees) и взял парня ассистентом. Там-то и случилась магия. Панахи подкинул идею про девочку и золотую рыбку, а Киаростами надиктовал ему сценарий прямо в машине по дороге на съемки. Так родился «Белый шар» (The White Balloon).
ОТ ДЕТСКИХ СКАЗОК К ВЗРОСЛЫМ КОШМАРАМ
«Белый шар» в 1995-м взял «Золотую камеру» в Каннах. В отличие от многих коллег, Панахи сразу стал международной звездой, минуя стадию «широко известен в узких кругах Тегерана».
Сначала казалось, что он идет по стопам учителя: дети, поиски, простые истины. Но в фильме «Зеркало» (The Mirror) произошел слом. Маленькая актриса посреди фильма срывает микрофон, говорит в камеру: «Я устала, я не хочу сниматься» — и уходит в город. И Панахи начинает снимать кино о том, как разваливается его же фильм. Это был момент, когда он перестал быть просто учеником.
К концу 90-х иранское кино помрачнело. Киаростами выдал свой суицидальный роуд-муви Taste of Cherry (шедевр, оставивший критиков в недоумении, а зрителей — в экзистенциальном ужасе). Панахи же пошел еще дальше. Его «Круг» (The Circle) 2000 года — это уже не поэзия, а социальный приговор. Четыре женщины в Тегеране, и каждой некуда бежать. Фильм получил «Золотого льва» в Венеции и… бан на родине. Классика.
Панахи всегда говорил: «Я не политик, я художник». Но когда ты снимаешь честное кино в тоталитарном государстве, ты становишься политиком поневоле. В «Кровавом золоте» (Crimson Gold) по сценарию Киаростами он препарировал классовое неравенство через историю ограбления ювелирного. А в «Офсайде» (Offside) показал девчонок, переодевающихся в парней, чтобы попасть на футбол. Смешно, грустно и абсурдно — как и вся жизнь там.
ТЮРЬМА, ФЛЕШКА В ТОРТЕ И ОСКАРЫ
И вот наступает 2009 год. Протесты, «Зеленая революция». Панахи арестовывают на кладбище (любит он кладбища, что поделать), потом выпускают, потом снова арестовывают. В 2010-м ему выписывают приговор: 6 лет тюрьмы и 20 лет запрета на профессию. Казалось бы, финита ля комедия. Сиди дома, пей чай, смотри телевизор.
Но Панахи — это человек-кремень. «Это не фильм» (This Is Not a Film, 2011) — это просто плевок в лицо цензуре. Он снимает себя дома, на айфон, обсуждает свое дело, кормит игуану. Фильм вывозят из Ирана на флешке, спрятанной внутри торта (я не шучу!). Канны в восторге.
Дальше — больше. «Закрытый занавес» (Closed Curtain) — депрессивный сюр. «Такси» (Taxi) — он сам садится за руль такси и катает людей по Тегерану, снимая на видеорегистратор. Результат? «Золотой медведь» Берлина. «Три лица» (3 Faces) — снова приз за сценарий в Каннах. «Без медведей» (No Bears) — снова шедевр.
Человек официально не может снимать, но снимает лучше тех, кому можно всё. Парадокс?
ФИНАЛЬНЫЙ АККОРД (ИЛИ НЕТ?)
И вот сейчас, в 2025-м, он получает Пальмовую ветвь за It Was Just an Accident. Но иранский суд, видимо, обиделся, что их игнорируют, и в декабре заочно влепил ему еще год тюрьмы. Думали, он испугается и останется в Париже пить круассаны с кофе? Ага, щас. Панахи заявил, что вернется домой сразу после оскаровской церемонии. 🍿
Его упрямство сродни Манделе или Гавелу. Он превратил свою жизнь в перформанс сопротивления. Мы с ним обсудим это 5 января в IFC Center. Я спрошу, почему в новом фильме он впервые не появляется в кадре. Может, устал быть героем? Или готовит новый трюк?
ШПАРГАЛКА ДЛЯ ЭСТЕТОВ: ЧТО С ЧЕМ СМОТРЕТЬ
Если вы хотите прослыть интеллектуалом на вечеринке, запоминайте эти пары. Мы не можем показать их дабл-фичером, но вы держите их в голове рядом.
Детство с кулаками: Where Is the Friend’s House? (Киаростами) + The White Balloon (Панахи). Лирическая комедия против городского квеста.
Футбольная лихорадка: Offside (Панахи) + And Life Goes On (Киаростами). Женщины на стадионе против жизни после землетрясения под футбольный матч по радио.
Кино о кино: Close-Up (Киаростами) + 3 Faces (Панахи). Величайший фильм о самозванце против оды актрисам.
Эффект присутствия: Through the Olive Trees (Киаростами) + This Is Not a Film (Панахи). Панахи-актер у учителя против Панахи-режиссера у себя дома.
Мрак и безысходность: Taste of Cherry (Киаростами) + The Circle (Панахи). Суицид в машине против женского ада на земле.
Такси-блюз: Taxi (Панахи) + Ten (Киаростами). Оба за рулем, оба слушают исповеди пассажиров. Только у Киаростами за рулем женщина, а у Панахи — сам Панахи с хитрой улыбкой.
Жду вас 4 и 5 января в Нью-Йорке. Будем смотреть кино, спорить и восхищаться мужеством человека, который доказал: запретить творить невозможно. Можно только отобрать камеру, но тогда он начнет снимать на собственную память.
