Зелёная тоска, миллиардные сборы и суп без лука: как Wicked переписывает историю страны Оз
Давайте честно, друзья мои. Когда мы слышим, что очередной голливудский блокбастер делят на две части, наша внутренняя баба Яга начинает ворчать: «Опять они хотят продать нам один билет по цене двух!» Но в случае с мюзиклом «Злая» (Wicked) и его сиквелом «Злая: Сначала» (Wicked: For Good), ситуация, кажется, вышла из-под контроля маркетингового отдела и превратилась в чистое искусство. Или в безумие. Грань тут, как известно, тоньше, чем талия Гурченко в «Карнавальной ночи».
Режиссер Джон М. Чу и его муза, невероятная Синтия Эриво, прошли путь, который и не снился героям роуд-муви. Это не просто путешествие в Изумрудный город, это какая-то одиссея по коридорам Шизского университета, растянувшаяся на годы. И вот мы здесь: первый фильм собрал кассу, от которой у продюсеров Universal наверняка закружилась голова (759 миллионов долларов — на эти деньги можно было бы переснять весь советский кинофонд, и ещё осталось бы на банкет), а вторая часть уже дышит ему в затылок.
Но о цифрах пусть пишут бухгалтеры. Нас интересует магия. И суп.
Химия, физика и куриный бульон
Вы когда-нибудь пробовали петь, вися вниз головой на тросах, изображая экзистенциальный ужас, пока в лицо дует ветродуй? Нет? А Синтия Эриво пробовала.
«Злая: Сначала» (Wicked: For Good) — это та самая причина, по которой вся эта каша вообще заварилась. Джон М. Чу, этот неутомимый энтузиаст, говорит об этом с блеском в глазах: «Сказка — это только первая часть. А потом пошли трещины. Вторая часть — это когда мы смотрим на осколки после «жили они долго и счастливо»». Звучит как описание типичного бракоразводного процесса, но на деле это глубокое исследование того, что происходит, когда правда выплывает наружу.
Их сотрудничество с Эриво — это отдельный вид искусства. Они начали не с читки сценария, а с… супа. Представьте: звезда с температурой, режиссёр, который вместо правок присылает ей бульон. Без лука и чеснока, заметьте! Потому что у Синтии аллергия. Если это не любовь, то я не знаю, что такое профессиональная этика.
«Это была судьба, — говорит Чу, и в его голосе слышится что-то от проповедника. — Мы говорили о жизни, а не о проекте». Ну, конечно. Все великие дела начинаются с разговоров на кухне.
Полеты во сне и наяву
Синтия Эриво в роли Эльфабы — это не просто актерская игра, это, простите, олимпийское многоборье. Ей пришлось не только выдавать вокал, от которого лопаются бокалы в соседних барах, но и выполнять трюки, достойные Тома Круза. «Я должна была знать, насколько физически сложным будет каждый момент, — признается актриса. — Моё тело должно было подружиться с воздухом».
Чу добавляет масла в огонь: «Это как играть Бэтмена или Железного человека, но в ту же секунду переключаться на интимность инди-драмы». Сравнение Эльфабы с Тони Старком — это, конечно, смело, но кто мы такие, чтобы спорить с человеком, снявшим «Безумно богатых азиатов» (Crazy Rich Asians)?
На съемочной площадке Чу работал как заправский психотерапевт. «Иногда мне нужно было, чтобы меня оставили в покое, — вспоминает Эриво. — И он просто стоял рядом и держал меня за руку». А иногда орал из-за камеры, накачивая энергией. Метод кнута и пряника? Нет, метод тишины и крика.
Одиночество в сети (и на зеленом экране)
Большую часть второй картины Эльфаба проводит в изгнании. И тут начинается самое интересное: актриса играет драму с цифровыми животными. Представьте себе: вы изливаете душу, а перед вами — пустота и голос режиссера: «Сейчас ты видишь снежного барса». И она верит! И мы верим, глядя в её глаза. Это вам не Станиславский с его «не верю», это уже какой-то трансцендентальный уровень воображения.
«Одиночество ощущается реальным, — говорит Синтия. — Эмоции занимают больше места, когда ты в комнате одна». Красиво сказано, черт возьми.
Кстати, о реальности. Не обошлось и без аллюзий на нашу грешную действительность. Ограничения на перемещения в стране Жевунов? Привет, большая политика. Чу, правда, открещивается, мол, истории вне времени, это всё про человеческую природу, а не про Трампа. Но мы-то с вами умеем читать между строк, верно? Сцена, где героя Итана Слейтера вышвыривают с поезда, выглядит пугающе исторично.
Где-то над радугой
Вторая часть всё глубже заводит нас в лор «Волшебника страны Оз» (The Wizard Of Oz). И тут у обоих наших героев включается режим ностальгии. Для Чу, сына иммигрантов, история о дороге из желтого кирпича — это классическая американская мечта. Работай, иди к Гудвину, и получишь сердце, мозги или что там тебе нужно по скидке.
А Эриво? Она просто одержима песней «Somewhere Over The Rainbow». «Я теперь коллекционирую все версии этой песни», — признается она. На съемочной площадке плакали даже суровые осветители. Представьте себе бородатого мужика с гаечным ключом, рыдающего над декорациями Изумрудного города. Это ли не сила искусства?
Финал, который мы заслужили
Кульминация всего этого марафона — дуэт «For Good». Чу вспоминает, как рыдал на репетициях (кажется, на этих съемках плакали вообще все, может, там всё-таки резали лук?). «Эти две женщины — Синтия и Ариана Гранде — решили не делать из песни шоу, а сыграть её тихо, честно. «Я скучала по тебе» — вот о чем это».
После такого опыта Эриво уже не хочет играть простых смертных. Ей подавай трансформацию, зеленую кожу, линзы — всё, чтобы исчезнуть и родиться заново. А Чу? Он чувствует себя победителем. «Мы были в пузыре, пока весь мир спрашивал: «Зачем два фильма? Зачем этот режиссер?» А теперь Эльфаба и Глинда дали мне разрешение не ждать одобрения».
И знаете что? Глядя на этот миллиардный успех и десять номинаций на «Оскар», хочется налить бокал вина и сказать: «Джон, Синтия, вы это сделали». Даже если для этого пришлось съесть ведро супа без лука.
