Друзья мои, налейте себе чего-нибудь крепленого, потому что история, которую я собираюсь вам рассказать, требует определенного градуса душевной теплоты. Мы привыкли, что сезон наград — это парад тщеславия, где улыбки отбелены до состояния ядерной зимы, а речи написаны пиарщиками, у которых эмоциональный диапазон зубочистки. Но иногда, посреди этого карнавала блесток, случается жизнь. Настоящая, без дублей.
Итак, Палм-Спрингс. Место, где стартует оскаровская гонка и где шампанское льется рекой. На сцену поднимается наш любимый сказочник, человек, который знает о монстрах больше, чем мы о собственных соседях, — Гильермо дель Торо. Ему вручают награду Visionary Award. И, честно говоря, кому, как не ему? 🍷
Гильермо вышел не один. Свита делает короля, и в данном случае свита была роскошная: каст его грядущего Frankenstein. Тут вам и Оскар Айзек (мужчина, чей взгляд плавит сталь), и Джейкоб Элорди (который, видимо, решил, что после роли Элвиса роль Чудовища — это логичная карьерная лестница), и Миа Гот (наша любимая королева крика, без которой современный хоррор был бы пресным, как диетический хлебец).
И вот дель Торо, которому, на минуточку, уже 61 год (время, ты беспощадно!), начинает говорить. Не о погоде и не о благодарностях агенту. Он выдает мысль, достойную томика философии на вашей прикроватной тумбочке: «Я пришел к выводу, что каждый из нас рождается с одной или двумя песнями, которые должен спеть. И всё. Мы просто повторяем их снова и снова, пока, наконец, не попадем в ноты. И Frankenstein — это та песня, для которой я был рожден».
Красиво? Безусловно. Но тут зал притих. Потому что Гильермо, этот большой ребенок с глазами мудреца, признался, что три дня назад потерял старшего брата. 💔
Представьте себе сцену: он стоит там, получает награду за визионерство, а внутри у него — свежая рана. Но дель Торо не был бы собой, если бы не превратил личную трагедию в искусство. Он рассказал, что его версия культовой истории Шелли — это фильм об отцовстве и прощении. «Сердце может разбиться, но сломленные продолжают жить», — сказал он. — «Даже разбитое сердце качает кровь и заставляет вас идти вперед». Черт возьми, это так просто и так пронзительно, что хочется аплодировать стоя.
И вот деталь, от которой у любого синефила пойдут мурашки: Гильермо признался, что они с братом часто играли в Виктора и Чудовище в реальной жизни. «Много лет назад мы даровали друг другу любовь и мир», — добавил он. Вы только вдумайтесь в эту аллегорию! Два брата, разыгрывающие вечную драму создателя и создания, чтобы в итоге прийти к примирению. Это же готовый сценарий, который жизнь написала лучше любого драматурга.
Мэтр мудро пропустил красную дорожку (видимо, отвечать на вопросы «чей на вас смокинг?» в такой момент — выше человеческих сил). Он честно предупредил, что может пропустить пару вечеринок в этом наградном сезоне, но пропустить Палм-Спрингс не мог. Почему? Он указал на своих актеров: «Я здесь, потому что это семья. Жизнь дает вам семью по пути».
И знаете, глядя на то, как Айзек, Элорди и Гот поддерживали его на сцене, веришь: кино — это не только бизнес и попкорн. Иногда это действительно способ пережить то, что пережить невозможно, и найти тех, кто подставит плечо, когда твое собственное сердце, хоть и разбитое, продолжает качать кровь. 🎬
