Когда твой отец — тиран, а мать покинула этот бренный мир, выбор невелик: либо к психотерапевту, либо к сатанистам. Спайк выбрал второе.
Вырвавшись из-под тяжелой (и, прямо скажем, не самой ласковой) отцовской руки и проводив матушку в последний путь, наш герой Спайк (которого с трогательной растерянностью играет Алфи Уильямс) прибился к кружку по интересам. Интересы, правда, специфические: поклонение тьме и ритуальные убийства. В ленте «28 Years Later: The Bone Temple» (28 лет спустя: Храм костей) — сиквеле прошлогоднего перезапуска франшизы от Нии ДаКосты — медитативность соседствует с абсурдом так же тесно, как британский снобизм с любовью к теплому пиву. Спайк оказывается в классической ситуации «убей или умри», только теперь правила диктует лорд Джимми Кристал.
И тут мы делаем паузу, чтобы насладиться моментом. Лорда играет Джек О’Коннелл. Да-да, тот самый бунтарь Кук из «Молокососов» (Skins), который, кажется, так и не вышел из образа плохиша, просто сменил худи на ритуальные одеяния и отрастил манию величия. В его культе выживание означает стать «одним из пальцев кулака». Звучит как плохой тост на корпоративе, но для них это священно. И как вскоре понимает Спайк, членство в клубе смерти не сильно отличается от самой смерти. Вопрос лишь в цене: сколько души вы готовы отдать за то, чтобы ваше сердце продолжало биться? ☠️
Этот вопрос красной нитью (или, скорее, кровавым следом) тянется через весь фильм. Что есть человечность? Можно ли вылечить зомби-апокалипсис, если найти в инфицированных остатки души? Этим призрачным поиском одержим доктор Келсон. О, Райф Файнс! Этот британец, способный сыграть и нацистского преступника в «Списке Шиндлера» (Schindler’s List), и безносого волшебника, здесь выдает перформанс на разрыв аорты. Его герой, покрытый оранжевым йодом и запекшейся кровью, верит, что инфицированные — не монстры, а пациенты. И глядя в его умные, вечно печальные глаза, хочется верить ему, а не здравому смыслу.
Как и предшественник, «The Bone Temple» — кино глубоко странное. Это полная деконструкция того, что мы привыкли видеть в зомби-жанре. Если первый фильм пытался жонглировать темами маскулинности и взросления с грацией слона в посудной лавке, то сиквел делает это с точностью хирурга. ДаКоста здесь явно чувствует себя увереннее, отсекая лишнее, как Микеланджело отсекал мрамор (или как наши культисты отсекают конечности).
Кстати, о культистах. Банда лорда Джимми Кристала — это отдельный вид искусства. Представьте себе группу взрослых мужчин в одинаковых блондинистых париках, которые все откликаются на имя «Джимми». Это могло бы быть смешно, если бы не было так жутко. Они цитируют «Телепузиков» (простите, в тексте Tellytummies, но мы-то знаем правду), а затем шинкуют прохожих с будничностью домохозяйки, готовящей воскресное жаркое. 🔪 Их инфантильность пугает больше, чем рычание зараженных. Зло здесь не в гнилых зубах зомби, а в черно-белом мышлении великовозрастных детей, нашедших себе «папочку» в лице Джимми.
Фильм, безусловно, выигрывает от своей камерности. Это такой «бутылочный эпизод» в саге о Спайке в Зомбиленде. Действие в основном происходит в титульном Храме Костей — декорации, надо признать, впечатляющие (видимо, художники-постановщики отработали каждый цент бюджета). Это не самостоятельная история, а глава в трилогии, мостик к финалу. Но какой мостик!
Файнс здесь просто великолепен. Знаете, есть актеры, которые играют лицом, а есть те, кто играет интеллектом. Райф относится ко вторым. Даже под слоями грима и грязи видна порода (не зря он дальний родственник короля Карла III, голубая кровь не водица). Его дуэт с новым другом Самсоном (Чи Льюис-Пэрри) — это сердце фильма. В то время как Джимми (О’Коннелл) пытается расчеловечить Спайка, Келсон (Файнс) пытается очеловечить монстра. Две зеркальные арки, две стороны одной медали.
Джек О’Коннелл, кстати, играет Джимми как человека, сотканного из противоречий. Он садист, безусловно. Но за всей этой помпезностью и жестокостью скрывается глубоко сломленный человек, пытающийся превратить весь мир в отражение своего внутреннего ада. Актер, который в юности мечтал стать профессиональным футболистом, здесь играет так, будто это финальный матч его жизни, и проигрывать он не намерен.
«The Bone Temple» — это не стерильное морализаторство, а лихорадочный сон, наполненный религиозными образами. От христианства до сатанизма, фильм пропитан духовными метафорами. В отличие от почти научной веры Келсона в искупление, религия Джимми — это театр жестокости. И где-то между ними зрителю предстоит решить, за что стоит бороться.
Вердикт: Ниа ДаКоста уверенной рукой ведет этот корабль безумия дальше. Это идеологическая битва между гуманистом-атеистом (Файнс) и садистом-сатанистом (О’Коннелл). Результат получился странным, уникальным и захватывающим. Ждем, как Дэнни Бойл и Алекс Гарленд развяжут этот гордиев узел в финале. Надеюсь, парики останутся в прошлом.
Оценка: B (или «Похвально, но не без сумасшествия») 🍿
