Представьте себе картину: на дворе 1956 год, Элвис уже крутит бедрами так, что моралисты хватаются за сердце, а в кабинетах голливудских боссов пахнет валокордином и дорогим виски. Семьдесят лет назад «Фабрика грез» напоминала стареющую диву, которая вдруг обнаружила у себя морщины. Студийная система трещала по швам, корпоративные акулы грызли друг друга, а зритель… зритель вероломно оставался дома. Почему? Да потому что в 71% американских гостиных поселился этот одноглазый монстр — телевизор. Всего пять лет назад он был лишь у 9% счастливчиков, а теперь — здравствуйте, приехали! Кинотеатры пустели, продюсеры седели.
Великая студия Metro-Goldwyn-Mayer, когда-то рычавшая своим львом на весь мир, теперь напоминала поле битвы. Президенты менялись чаще, чем перчатки у леди, а журнал Time ехидно окрестил происходящее «Перестрелкой у корраля M-G-M». Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Пока одни считали убытки, старина Сесил Б. Демилль решил, что если уж уходить, то с библейским размахом. Его *The Ten Commandments* (Десять заповедей) вышли в прокат и сорвали банк. 13 миллионов бюджета — по тем временам сумма астрономическая, на эти деньги можно было купить небольшую страну! Но риск оправдался: фильм стал машиной по печатанию денег (с поправкой на инфляцию он до сих пор на 8-м месте в истории). А тут еще и Элвис Пресли дебютировал в *Love Me Tender*. Критики морщили носы, но фильм окупился за первый же уикенд. Король рок-н-ролла на экране — это вам не шутки.
Возвращение блудной дочери
Ах, Ингрид! Великая Ингрид Бергман вернулась из своего «итальянского плена». Семь лет Голливуд бойкотировал её за аморалку — роман с Роберто Росселлини и рождение ребенка вне брака (о ужас!). Но в 1956-м она триумфально вошла в кадр с фильмом *Anastasia*, сыграв выжившую дочь русского царя. Итог? Второй «Оскар» и коллективное «прости нас, Ингрид» от всей индустрии. Талант, друзья мои, всё-таки важнее пуританских скреп.
Кстати, о детях. В том же году на экраны вышел триллер *The Bad Seed*. Если вы думали, что дети — это цветы жизни, посмотрите на Пэтти Маккормак в роли милой девочки-убийцы. Она получила номинацию на «Оскар», доказав, что косички и бантики могут скрывать чистое зло. Нэнси Келли, сыгравшая её мать, тоже получила свою минуту славы, чтобы потом уйти обратно на Бродвей. Умная женщина — поняла, что в кинобизнесе сплошные акулы, и вернулась в театр.
Сказка, ставшая былью (и прощание с принцессой)
Грейс Келли, эта ледяная блондинка Хичкока, в 1956-м решила, что играть принцесс скучно, когда можно стать ею по-настоящему. 18 апреля она вышла замуж за князя Монако Ренье III. Голливуд рыдал, но монетизировал ситуацию по полной: MGM выпустила фильм *The Swan* ровно в день свадьбы. Совпадение? Не думаю. А её лебединой песней стал мюзикл *High Society* с Синатрой и Кросби. Грейс ушла непобежденной, оставив нас гадать, сколько еще шедевров она могла бы подарить миру. Зато в 1993-м она стала первой актрисой на почтовой марке. Слабое утешение для нас, синефилов, но всё же.
Битва титанов: Бардо против Мэнсфилд
Пока Грейс Келли примеряла корону, на экранах созревали совсем другие «фрукты». 1956-й подарил нам двух секс-символов, от которых плавилась кинопленка.
Джейн Мэнсфилд ворвалась в кинотеатры с фильмом *The Girl Can’t Help It*. Ирония судьбы: Мэнсфилд была чертовски умна, говорила на пяти языках и играла на скрипке, но вошла в историю как «Мэрилин Монро для бедных». А вот Брижит Бардо… О, Брижит! Фильм *And God Created Woman*, снятый её мужем Роже Вадимом, превратил её в богиню. Снято за копейки в Сен-Тропе, а заработало миллионы. Бардо научила мир, что надутые губки и небрежная прическа могут быть оружием массового поражения. Жаль, что к старости она променяла кино на борьбу с ветряными мельницами и сомнительные политические высказывания.
Кстати, сама Мэрилин Монро в этом году официально сменила имя. Прощай, Норма Джин Мортенсон, мы тебя едва знали!
Итальянский темперамент и новые лица
Анна Маньяни, эта фурия итальянского кино, наконец-то заговорила по-английски в *The Rose Tattoo*. Теннесси Уильямс писал роль специально для неё, и она не подвела — первый «Оскар» для итальянки! Маньяни пробила стену, через которую потом грациозно прошла Софи Лорен.
А в титрах мелким шрифтом уже мелькали будущие легенды. Энджи Дикинсон начала свой путь в вестернах (её ноги еще станут национальным достоянием), а Кэрролл Бейкер устроила скандал в *Baby Doll*, посасывая палец так, что цензоры краснели.
Урожай 1956-го: Кто родился?
Если бы 1956 год был вином, это был бы великий винтаж. Вы только посмотрите, кого принес аист в тот год! Том Хэнкс (человек, который научил нас, что жизнь похожа на коробку конфет), Мел Гибсон (до того, как он начал воевать со всем миром), Кэрри Фишер (наша вечная принцесса Лея), Кристоф Вальц (спасибо Тарантино, что нашел его), Брайан Крэнстон (кто знал, что папаша из комедии станет Уолтером Уайтом?).
Также в этот год родились Ким Кэттролл (будущая Саманта Джонс), Линда Хэмилтон (мать спасителя человечества) и Дэнни Бойл. Кажется, в 1956-м в воду что-то подмешали, раз на свет появилось столько талантов.
Финальные титры
Конечно, не обошлось и без потерь. Ушел Бела Лугоши (хоть его и нет в оригинальном списке, но мы-то помним!), ушла Маргарет Вичерли — та самая «Ма» из *White Heat*, чей экранный сын кричал: «Я сделал это, ма! Я на вершине мира!». Ушла эпоха немого кино в лице Мари Доро и Мистингетт.
1956-й был годом контрастов. Старая гвардия уступала место дерзким новичкам, телевидение наступало на пятки, а Грейс Келли меняла съемочную площадку на трон. Это был год, когда кино училось выживать в новом мире. И, черт возьми, у него это получилось!
